День Аляски наступает через неделю с небольшим, 18 октября. Это один из двух государственных праздников, в отношении которых жители Аляски испытывают колебания или неуверенность. Другой - День Сьюарда, последний понедельник марта. День Аляски был установлен как памятная даты продажи Русской Америки США в 1867 году.

Однако имеет место много путаницы по вопросу о продаже Русской Америки. До сих пор многие в России уверены, что не было на самом деле никакой продажи, а была долгосрочная аренда. Российские ученые, к счастью, практически отмели это ошибочное представление.

Другой ошибкой является замечание о том, что русские продали Аляску, потому что отчаянно нуждались в деньгах. Однако суммы в 7,2 миллиона долларов было недостаточно, чтобы существенным образом повлиять на состояние российской казны в то время, и она практически не имела отношения к российскому решению.

На самом деле, объяснение гораздо более простое и понятное. Российско-американская компания была акционерным обществом, в которое вкладывало большие средства российское правительство. Компания выплачивала ежегодные дивиденды на свои акции каждый год своей работы в Америке, за исключением двух, в самом конце американского предприятия. Действовала она на основании двадцатилетних разрешений, выданных ей русским царем. Срок третьего разрешения истекал в 1864 году, и до наступления этого года совет директоров компании, как он делал это в прошлом, отправил оценочную команду в Америку, чтобы оценить, какие изменения могут быть оправданными.

Эта комиссия во главе с капитаном флота П.Н. Головиным пришла к выводу, что будущее Российско-американской компании - очень неубедительное и шаткое. Во-первых, легко доступные запасы пушнины практически иссякли. Во-вторых, русские экспериментировали с альтернативными ресурсами, включая уголь и золотоносные шахты, охоту на китов и сельское хозяйство, но ни один из этих вариантов не оказался прибыльным. И в-третьих, Русская Америка была вообще плохо защищаема. Отчет Головина также содержал унылую оценку статуса колонии.

Принимая во внимание, что Русская Америка была скорее экономическим нежели политическим предприятием русского государства, русские приняли трудное, но разумное бизнес-решение: они решили сократить свои потери еще до того, как их американские инвестиции станут несостоятельными.

Существует также значительная путаница относительно покупки Русской Америки Соединенными Штатами. Она не имела ничего общего ни с какими реальными или потенциальными ресурсами. Как говорил госсекретарь во времена Линкольна, а затем и Эндрю Джонсона Уильям Сьюард (William Seward), это был «божий промысел, перст судьбы». К тому времени уже, конечно, экспансия на запад достигла Тихого океана - Калифорния стала штатом в 1850 году.

Видение Сьюарда простиралось гораздо шире, и было, как и российский взгляд на Северо-Запад Северной Америки, фактически экономическим. Он воображал себе расширение американской экономической глобальной империи.

Он также понимал, что индустриализация военно-морских сил сделала США более уязвимыми, чем они были раньше, и что передовые базы будут необходимы для защиты американской безопасности и ее экономических достижений.

Он воображал себе четыре передовых поста, направленных на четыре стороны света, для защиты американских интересов. Он хотел, чтобы базы появились в Гренландии, на Сент-Томасе на Виргинских островах, на Гавайях и на Аляске. Поэтому когда российское правительство начало посылать дипломатические сигналы о том, что Русская Америка может быть выставлена на продажу, Сьюард уцепился за эту перспективу. Это была случайность, что он увидел в этом возможность.

Как и с продажей Русской Америки, по-прежнему существуют некоторые часто поддерживаемые заблуждения относительно покупки Аляски Соединенными Штатами. Часто злорадствуют по поводу двух центов за акр, в которые обошлась покупка.

Но Сьюард не думал об этом в таком преломлении, да и в любом случае практически невозможно рассчитать, за какие средства должна совершаться такая покупка как покупка Аляски.

Наоборот, российский посланник в США Эдуард Стекль рассудил, что конгресс можно убедить заплатить, и попросил немного больше.

Он и Сьюард согласились, что сумма в 7,2 миллиона долларов вполне достаточна, чтобы убедить конгресс.

И не было никакого взяточничества. Было лоббирование, конечно, как оно бывает всегда, когда кто-то хочет, чтобы конгресс что-то сделал, а Сьюард был хорошим лоббистом. Добавленные к семи миллионам двести тысяч долларов были просто бонусом, которым российское правительство захотело вознаградить Стекля.

Наконец, в отличие от распространенного мифа об обратном, покупка не была непопулярна в США. Сенат проголосовал 36 голосами «за» при двух «против» за ратификацию договора о покупке, продемонстрировав, что было не так уж трудно признать хорошую сделку.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.