Самые прочные, сложные и опасные отношения у Джеймса Бонда сложились не с боссом М, ни с его секретаршей Манипенни и даже не с любовницами вроде Сильвии Тренч, Веспер Линд и Мадлен Суонн. А с Россией, которая для Яна Флеминга была тем невидимым и непостижимым колоссом, благодаря которому Бонд стал не только в принципе возможен, но и необходим. Таким образом, пикантная деталь последнего фильма «Не время умирать» — что Люцифер Сафин в исполнении Рами Малика, по сути финальный босс всего сериала, — единственный главный русский персонаж во всей пенталогии с Дэниелом Крейгом. Предыдущие злодеи были албанцами, французами, португальцами и австрийцами, а любовницы Бонда оказывались британками, гречанками, боливийками и француженками.

Более того, авторы даже проделали некоторую исследовательскую работу: имя Люцифер — отсылка не только к самому дьяволу, но и к Guccifer 2.0: этому хакерскому коллективу ГРУ приписывают взлом национального комитета Демократической партии. А вот фамилию злодей, по всей видимости, позаимствовал у известного российского теннисиста Марата Сафина, — это всё же более тонкий прием, чем киногенералы Пушкин и Гоголь. К тому же татарская фамилия с арабскими корнями смахивает на попытку сблизить персонаж с египетскими корнями самого Малека. А его обезображенное диоксином лицо явно навеяно неудачным отравлением в 2004 году украинского политика Виктора Ющенко, в котором по-прежнему винят российские спецслужбы. Наконец, логово злодея находится на Курилах — российском архипелаге, на который претендует Япония.

Иными словами, Сафин ассоциируется с русскими явственнее и конкретнее всех прошлых злодеев бондианы. Чтобы понять, почему это важно и почему Бонд Крейга так долго избегал России, нам надо совершить экскурсию по истории сериала.

Первое, что нужно знать, — литературный Бонд, который в книге 1957 года «Из России с любовью» на фоне подпольных стычек холодной войны ностальгирует по сумятице и неразберихе войны «горячей», гораздо идеологичнее киношного бонвивана и любодея.

Главный противник в романах — само советское государство в лице СМЕРШа. Настоящий СМЕРШ (сокращение от «Смерть Шпионам») был военным начинанием советской контрразведки и существовал с 1942 по 1946 год или около того. Самонадеянное допущение Флеминга, что он каким-то образом дожил до 1950-х годов, никак не связанный ни с КГБ или ГРУ, по сути своей антиисторическое, хоть и ловкое. (Более того, во вступлении к «Из России с любовью» автор нахально утверждает, что его образ СМЕРШа достоверен вплоть до меблировки зала служебных совещаний, однако его неспособность правильно написать даже название улицы Сретенка в том же предложении заставляет усомниться в его компромате).

В кино же на смену геополитическому противостоянию Востока и Запада пришло кое-что поинтереснее. Ключевая перемена — это СПЕКТР вместо СМЕРШа. В отличие от СМЕРШа, который выполняет приказы Кремля, СПЕКТР аполитичен и транснационален — именно в этом мире и существует сама бондиана. В конце концов, лишь так главным героем сериала о холодной войне мог оставаться британец, а янки вроде Феликса Лейтера из ЦРУ отводилась лишь роль случайных помощников.

В самом первом фильме о Бонде «Доктор Но» одноименный доктор пытается сорвать американский проект «Меркурий» (на дворе стоял 1962 год, и Советский Союз решительно выигрывал космическую гонку). Но в ответ на предположение Бонда «Вы, должно быть, работаете на Восток», Но возражает: «Восток, Запад — это лишь точки на компасе, к тому же один другого глупее… Оба поплатятся». Точно так же и с «На секретной службе Ее Величества»: в романе злодей Эрнст Ставро Блофельд пытается уничтожить британские урожаи на благо СССР, а в фильме Джорджа Лэзенби 1969 года он — одинокий волк. В этом смысле киноэпопея о Бонде — как ни парадоксально, наименее антисоветский материал за всю холодную войну. (Если какой вывод и напрашивается из китайско-немецкого доктора Но и польско-греческого Блофельда, так это что яростнее всего Бонд противостоит не коммунизму, а смешанным бракам).

И где же в этой вселенной Россия? В чем ее притягательная сила? Разумеется, Россия — женщина. Высшая цель, вожделенный трофей и главный противник в одном флаконе. Фантазия бондианы о двухполярном мире, поделенном между Востоком и Западом, всегда рифмовалась с явной тягой к четким гендерным ролям: мужчины — мужчины, женщины — женщины, и главное препятствие для самого мужественного из капиталистов — самая женственная из коммунисток.

Единственный раз, когда слово «любовь» всплывает в названии фильма о Бонде, объект этой самой любви — русская. Уже второй фильм эпопеи «Из России с любовью», подаривший кремленологам одуряющий шаблон для заголовков, который жив и поныне, знакомит нас с русскими: ангелоподобной Татьяной Романовой и демонической лесбиянкой Розой Клебб. (Полный спектр женственности с точки зрения хама, налакавшегося мартини). Одну Бонд, разумеется, соблазняет, а другую убивает, хотя в более поздних фильмах эта формула будет изменена: ангел и демон станут одинаково «соблазнябельны».

Однако достойную соперницу Бонд встретил лишь в фильме «Шпион, который меня любил». Разумеется, ею стала Аня Амасова из КГБ, агент «Тройной икс». Персонаж Барбары Бах демонстративно подается как зеркальное отражение агента 007. Впервые мы видим ее в постели с мужчиной, в котором мы и подозреваем «Тройного икса», когда вдруг звонит генерал КГБ и — вот так сюрприз! — трубку берет она. То есть никакая она не девушка Бонда, а сама как Бонд!

В отличие от Египта, показанного в «Шпионе, который любил меня» с неприлично колониального ракурса, Россия — своего рода пустое, абстрактное пространство. Как ни странно, ни в спальне Амасовой, ни в кабинете ее босса из КГБ нет никаких деталей, словно такое же экзотическое обращение покажется грубостью. Далее по фильму Бонд Роджера Мура и Амасова Барбары Бах успевают один раз переспать и один раз друг дружку обмануть — без явного победителя, если только не считать секс победой мужчины над женщиной (хотя, будем откровенны, многие тогда именно так и считали). «Мы с вами в одном бизнесе, только наши компании соперничают», — мягко стелет Бонд.

Перенесемся еще на полтора десятилетия вперед, к самому знаменательному событию во вселенной Бонда: Советский Союз при Горбачеве сначала сбросил свои злые чары, а затем и вовсе прекратил существование. Поскольку две компании перестали быть соперниками, — по крайней мере, на бумаге, — в роли злодеев пришлось побыть наркобаронам Майами. Эпопея застопорилась на шесть лет, и это самый долгий перерыв в ее истории. Когда в 1995 году вышел «Золотой глаз», это был своего рода возврат к корням — «Из России с любовью» на новый лад.

Новая серия Бонда после холодной войны — к тому же дебют продюсера Барбары Брокколи, пришедшей на смену отцу, и первая не по сюжету Флеминга — первой в истории снималась в России. Создатели фильма выжали всё, что могли, из сюжета и вольготных постсоветских правил. Сегодня уже трудно себе представить, чтобы западная съемочная группа мчалась по улицам Санкт-Петербурга на настоящем танке. (Однако Шон Коннери и тут опередил Броснана в чудесной ленте «Русский отдел» 1990 года).

Но вопреки всем разговорам о новых нравах и переменах («Золотой глаз» — первый фильм бондианы, где звучат слова «сексуальные домогательства»), его женщины оказались вариацией на тему прежнего противостояния Романовой и Клебб: чуть ли не святая Наталья Симонова в исполнении Изабеллы Скорупко и демоническая Фамке Янсен в роли кастрирующей врагов ведьмы Ксении Онатопп (О ее имени можно написать отдельную диссертацию: почему не Онтопова? Почему Бонд называет ее акцент грузинским и почему она как будто считает Грузию частью России? Впрочем, мы отвлеклись).

Но при всем беспардонном восхищении славянской красотой, создатели сериала так и не удосужились снять в главной роли русскую. Советских и постсоветских шпионок играли итальянки, немки, американки, британки (Фиона Фуллертон в роли Полы Ивановой из «Вида на убийство»), польки и голландки. Единственный раз в истории сериала, когда девушкой Бонда оказалась русскоговорящая — блистательная Ольга Куриленко в «Кванте милосердия» — по сюжету она оказалась боливийкой.

Теорию, что Россия — это женщина, подтверждает то обстоятельство, что русским мужчинам в сериале видного места никогда не отводилась — какое-то подобие личности было лишь у Жуковского в исполнении Робби Колтрейна и Бориса (Алана Камминга), оба из «Золотого глаза». Однако ни тот, ни другой до главного злодея не доросли: презрение британцев к континенту перевесило всякие ссоры с СССР. За исключением беспредельщика из КГБ Орлова в «Осьминожке», злодеи были либо еврошвалью, либо (начиная с 1990-х годов, когда в моду вошли серые зоны морали) выходцами из истеблишмента: например, перебежчики из МИ-6 Шона Бина и Хавьера Бардема, затем медиамагнат и капиталист-стервятник. Чем меньше будет сказано о северокорейском генерале, маскирующемся под британского плейбоя, из «Умри, но не сейчас», тем лучше.

Таким образом, за выбором русского-прерусского Люцифера Сафина на роль главного злодея, судя по всему, стоит мысль, что добиться того, чего не смог ни один супостат, под силу лишь человеку из «фирмы-конкурента» — страны, которую бондиана более 60 лет считает единственным достойным противником Великобритании. Последний шанс отвести глаза, если вы еще не видели «Не время умирать»: косвенно убивает Бонда не кто иной, как Сафин.

Разумеется, агент 007 Крейга идет на смерть по своей воле и на своих условиях: он отбивается от команды, чтобы любой ценой уничтожить супероружие. В итоге коммандер Бонд погибает от ракетного удара Королевского флота. Получается, что его смерть не только становится внутренним делом Великобритании (вроде как), но и обрастает ореолом благородного самоубийства или гибели капитана, тонущего со своим кораблем, — выберите метафору по вкусу. Но не менее примечательно и то, что свою первую смерть на экране Бонд встретил на территории России. Главный киновоин холодной войны Запада погиб — до неизбежного перевоплощения, после которого, неровен час, сменит пол — и Россия стала ему любовницей и могилой.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.