Исполнительница, которая будет представлять Россию на «Евровидении-2021», влетает в конференц-зал в сопровождении съемочной группы «Первого канала», снимающей документальный фильм, и предлагает мне простой чай из листьев мяты. «В такие дни, как сегодня, хочется чего-то успокаивающего», — говорит Манижа, наливая две чашки, пока мы сидим под направленным на нас микрофоном. Обстановка непринужденная.

Родившаяся в Таджикистане певица, которая в следующем месяце исполнит свою феминистскую балладу «Русская женщина» (Russian Woman) на столь любимом и столь осмеиваемом песенном конкурсе в Роттердаме, стала объектом яростной критики со стороны консерваторов за свое нерусское происхождение и тексты своих песен, ломающие стереотипы о женщине.

Но она оптимистка и, пока съемочная группа продолжает свою работу, она говорит, что научилась справляться с потоком оскорблений, которые обрушились на нее в прошлом месяце, когда по итогам СМС-голосования телезрителей она завоевала право представлять свою вторую родину на «Евровидении-2021».

«Я не позволю себе сломаться, — говорит она во время 60-минутного интервью, сбросив халат с восточным узором сюзане и оставшись в джинсах и черном свитере. — Если бы я сейчас не выдержала и сломалась из-за „хейтеров", начала бы плакать, начала бы говорить „о боже", то тем самым я бы показала, что все, что они говорят, это правда».

На Западе, по словам Манижи, она может произвести впечатление «очень осторожной феминистки». Но в России из-за ее деятельности против насилия в семье и ксенофобии, ее бодипозитивных постов в Инстаграме и поддержки ЛГБТ-сообщества ее называют радикалом.

На нее набросились некоторые из самых влиятельных людей России. Председатель Совета Федерации России Валентина Матвиенко на заседании парламента поставила под сомнение результаты голосования. Дмитрий Песков, пресс-секретарь Владимира Путина, пренебрежительно высказался о «Евровидении», заявив: «Речь идет все-таки о конкурсе шоу-бизнеса, где… выступают бородатые женщины, там певцы и певицы в нарядах куриц, поэтому не считаем это в целом нашей заботой и предметом для нашего внимания».

Манижа понимает, что представляют собой эти оскорбления: «психологическое давление». По ее словам, когда в прошлом месяце это началось, она почувствовала, как бешено колотится ее сердце, и даже перестала проверять свой телефон по утрам, чтобы справиться со стрессом. Но ее мотивируют молодые поклонники, которые, насколько она знает, ждут, чтобы посмотреть, поддастся ли она давлению. «У меня есть определенный месседж, который я собираюсь донести до конца, — говорит она. — Важно, чтобы они поняли, что ты не отступила от своих принципов, что ты не продалась, когда могла бы иметь и брать больше денег, будь ты менее честной». 

Свобода Манижи, проявляющаяся достойно и эффектно, отчасти объясняется ее статусом одной из первых российских звезд Инстаграм-музыки, который позволяет ей не ограничиваться поп-музыкальной индустрией и заниматься творческими экспериментами и участвовать в общественной деятельности, что, как часто говорят продюсеры талантам, те не могут себе позволять.

Будучи вокалисткой-подростком, она в возрасте 15 лет уже подписала контракт и выпускала изрядно режиссированные поп-песни под сценическим псевдонимом. «Я чувствовала себя так, словно меня посадили в коробку, — говорит она, обсуждая давление, которое на нее оказывали, чтобы она изменила звучание и свой внешний вид. Оказавшись на грани срыва, она ушла из проекта и несколько лет пыталась пробиться на альтернативную сцену. Со временем она уехала в Лондон, где работала в злополучном телевизионном проекте, кое-как перебиваясь и снимая комнату в Хэкни. К тому времени, когда она вернулась в Москву в 2015 году, она оказалась там, с чего начинала.

Именно тогда она начала выкладывать в Инстаграме 15-секундные видео-коллажи, а вскоре за ними последовали музыкальные клипы, которые она писала, продюсировала, снимала и редактировала сама. В итоге она собрала достаточно материала, чтобы выпустить свой дебютный Инстаграм-альбом Manuscript («Рукопись»). Он стал первым альбомом, который она выпустила под именем Манижа, именем, которое, как ей сказали, слишком мусульманское для работы на российском музыкальном рынке.

«Мне нужно было время, — говорит она. — Мне нужно было жить, мне нужен был опыт, мне нужны были ошибки и плохие песни, мне нужна была хорошая и плохая аудитория, так что в 2017 году, 10 лет спустя, я выпустила проект «Манижа» под своим собственным именем. Я произнесла свое имя во весь голос».

Воодушевленная своим растущим онлайн-сообществом, она перешла к арт-поп-стилю, который включает в себя разнообразные элементы: хип-хоп, соул, брасс-фанк, этническую музыку, хоровые аранжировки и даже русскую народную музыку, послужившие источником вдохновения при создании композиции «Русская женщина», с которой она будет выступать на «Евровидении». Исполнителями, вдохновляющими ее, по ее словам, являются Билли Айлиш (Billie Eilish) и примадонна российской эстрады Алла Пугачева, потому что каждая «делает то, что хочет».

«Я хочу сочинять и исполнять разную музыку, чтобы когда-нибудь кто-то включил мою песню, неважно в каком жанре, и сказал: „Это Манижа, ну а что, она может себе это позволить"», — смеется она.

Текст песни «Русская женщина», написанный с характерным оттенком юмора, навеян переживаниями, связанными с тем, что люди советуют ей похудеть или спрашивают, почему у нее в 30 лет нет детей. «Теперь мы знаем, что эти переживания наносят травму, и своей дочери я такого говорить не буду», — говорит она. В тексте есть намеки и на более мрачные моменты, как, например, строчка: «Но сломанной фэмили не сломать меня», которую она поет наполовину по-русски, наполовину по-английски.

Она говорит, что ее свой первоначальный интерес к общественной деятельности возник под влиянием того, что она слышала, когда пациенты рассказывали ее матери, психотерапевту, о том, что им довелось пережить в результате домашнего насилия, неизлечимой болезни и из-за других скрытых травм. В 2017 году она начала публиковать фотографии без макияжа в рамках запущенного ею флешмоба под названием «Травма красоты», открыто обсуждая давление, которое она испытывала из-за требований обрабатывать в «Фотошопе» фотографии своего лица или даже сделать пластическую операцию.

В 2019 году она выпустила композицию «Мама» о семье с агрессивным отцом, а также запустила мобильное приложение Silsila, которое позволяет жертвам насилия быстро обратиться за помощью в экстренных ситуациях. Ее мать, которую Манижа называет своим продюсером и наставницей, продала свою квартиру, чтобы помочь в финансировании этого проекта.

Другие песни проникли в глубины темного сердца России благодаря самоиронии. В песне «Недославянка», ставшей хитом 2019 года, мы видим восточную версию Манижи, гуляющей по базару, сражающейся с ниндзя и раздающей паспорта иммигрантам из Средней Азии.

Вместе с тем, в этой песне она исследует, пытается вникнуть в неприятные, вызывающие боль истины. «На земле родной я уже чужой, а на земле чужой еще не родной», — поет Манижа. Вынужденная в детстве вместе с семьей уехать из Таджикистана из-за гражданской войны, она говорит, что пытается преодолеть чувство отчуждения, которое испытывает в обеих странах — точнее, в трех, если считать ее жизнь в Великобритании, где, по ее словам, она столкнулась с новым набором стереотипов. «Эта песня стала пророческой, — говорит она. — Сейчас „Недославянка" служит ответом на все вопросы, которые мне задает публика».

Скажем прямо: как может беженка из Таджикистана, исповедующая либеральные ценности, представлять страну, которая с каждым днем кажется все более консервативной, принимая законы против «гей-пропаганды», делая мигрантов предметом насмешек и агрессии и декриминализируя домашнее насилие законом 2017 года, который, по словам Манижи, «просто убил» ее.

«Больше всего я хочу, чтобы все это искусство, все эти песни, все мои слова привели к принятию закона, который защищал бы женщин и детей от домашнего насилия», — говорит она.

Может быть, она поет о том, для чего еще не пришло время, спрашиваю я. «Нет, — отвечает она. — Я оптимистка. Это как слои накладываются один на другой. Было время, когда нельзя было выходить на улицу, были скинхеды, были ку-клукс-клановцы. Теперь этого стало гораздо меньше. Это надо признать. И это будет продолжаться слой за слоем».

Она говорит, что она сама, борясь с ксенофобией — от насмешек в школе до скандала с «Евровидением» — как ни странно, стала чувствовать себя в России как дома, укрепляя свое сообщество и отгораживаясь от тех, кто считает ее чужой.

«Я не зря называю себя русской женщиной, — говорит она. — Я имею на это право».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.