Я провел несколько дней, размышляя о русско-японской войне 1904-1905 годов и её кульминации, Цусимском морском сражении (27 и 28 мая 1905 года). По правде говоря, эта конфронтация меня никогда не интересовала (послушайте, войны случаются), поэтому свой интерес этой темой сам себе я объясняю желанием сбежать от сегодняшней странной эпохи и чем дальше во времени и пространстве, тем лучше. Кроме того, по стечению обстоятельств, заинтересоваться ей для меня было просто. Во-первых, просматривая свой путевой дневник [а записи там намного трезвее, чем у Пьера Лоти (Pierre Loti)], я вспомнил, как однажды в 2010 году, разыскивая один бар в Харадзюку, в токийском районе Сибуя, я наткнулся на синтоистский храм, построенный в память победителя Цусимского сражения адмирала Хэйхатиро Того (Heihachiro Togo), не путать с преступным премьер-министром времен Второй мировой войны Тодзё (Tojo). А во-вторых, как звезды, сошлись вместе несколько литературных источников, посвященных сражению.

Визит 2010 года в Togo jinja, храм, посвященный kami, духу адмирала, часто именуемого «японским Нельсоном», произвел на меня большое впечатление. Я помню мостик, перекинутый через канал с карпами, и сад, а также здание самого кенотафа, ощущения от которого более японские, чем от Мисимы (Mishima). Там я купил несколько вещичек, связанных с адмиралом, например, значок со знаменитым Z-флагом, именно его в начале Цусимского сражения по приказу Того подняли над флагманским кораблем «Микаса». Для японцев этот флаг символизирует знаменитое послание: «судьба империи зависит от результата этого сражения, от того, что каждый человек будет исполнять свои обязанности», очень в духе Нельсона. И не спрашивайте меня, как это всё вмещается в один морской флаг, я человек суши.

Как я уже говорил, мне выпала возможность познакомиться с несколькими литературными произведениями о битве. Среди них прекрасный комикс из серии величайших морских битв, посвященный Цусимскому сражению (издание Norma, 2019 г.), авторы: Жан-Ив Делитт (Jean-Yves Delitte) и Джузеппе Байгера (Giuseppe Baiguera). Кроме того, роман «Облака над холмами» Рётаро Сиба (Ryotaro Shiba; издание Tres Hermanas, 2019 г.), в котором подчеркиваются сходства между катастрофой обреченного на гибель русского флота, и судьбой адмирала Сервера (Cervera) на Кубе, а также повествуется о том, как японцы в деталях изучили произошедшее с испанцами. Помимо этого, я прочитал 18-й номер журнала Desperta Ferro, посвященный русско-японской войне, и, прежде всего, «Флот, который должен был умереть» (The Fleet That Had to Die) Ричарда Хафа (Richard Hough; Hamish Hamilton, 1958) Эта сенсационная книга посвящена жизни вице-адмирала Зиновия Петровича Рожественского, русского Сервера, потерпевшего поражение в Цусимском сражении, её я урвал на последней книжной ярмарке в Барселоне.

Рожественский — тот тип персонажа, который нам всегда нравится, тщеславный болван, который, как царистский морской Кастер (Custer) привел к уничтожению Балтийский флот, 24 старых, плохо экипированных военных корабля в сопровождении вспомогательных судов, всего 42 корабля и 12 тысяч моряков (большинство — крестьяне без морского опыта и значительная доля ярых революционеров). Хаф описывает Рожественского как «разочарованного и вспыльчивого аристократа, для которого долг перед страной и императором был превыше всего». При этом Хаф демонстрирует определенное сочувствие к персонажу, чьи дела, по правде говоря, и не могли пойти успешно, учитывая, какое у него было начальство, начиная с самого императора Николая II, и ту атмосферу коррупции, упадка и некомпетентности, царившую на русском флоте, если не во всей России.

Сам Дик Хаф, знаменитый плодотворный автор, писавший об истории флота, заслуживает собственную статью. Он сам хотел стать моряком, но от мечты пришлось отказаться, ведь во время своего первого путешествия по морю Хаф три дня провел без сознания из-за ужасной тошноты. Но, жизнь есть жизнь, он добился больших успехов в Королевских военно-воздушных силах Великобритании: во время Второй мировой войны пилотировал истребители «Тайфун» и «Харрикейн». Хаф сбил два немецких бомбардировщика, прежде чем его тяжело ранили в ногу, и он остался хромым. Хаф написал биографии лорда Фишера (Fisher), Блая (Bligh), Кука (Cook) и Маунтбеттена (Mounbatten). Возможно, на него влияли не только сильная любовь к морю, но и его тесть, морской хирург Генри Вудятт (Henry Woodyatt), служивший на HMS Vengeance, одном из линкоров додредноутного типа британского флота. Такие корабли следили за Балтийским флотом во время его долгого путешествия к Японскому морю и разрушения в Цусимском проливе, недалеко от одноименного острова (прекрасное место для наблюдения за птицами). Нет сомнений, что тесть рассказал Хафу многие детали, которые тот использовал в книге, посвятив её родственнику.

«Это история несчастного флота и адмирала, который командовал им в одном из самых героических путешествий в морской истории и вел его навстречу одной их самых бесполезных из когда-либо развязанных войн», — пишет Хаф. Автор подчеркивает, что русские корабли «никогда не должны были быть спущены на воду». Один офицер резюмировал, что среди служащих флота «половину нужно было всему учить, потому что они ничего не знали, а вторую половину, — потому что они уже всё забыли, а если и вспоминали что-то, то это уже было устаревшим».

Во «Флоте, который должен был умереть» мы прослеживаем карьеру Рожественского с того момента, как он начал свою службу в 17 лет. Он был большим специалистом в области артиллерии, а звездным часом для него стал момент, когда его назначили командующим флотом, предназначенным усмирить язычников-японцев. Эти «желтые карлики» посмели напасть на русскую базу Порт-Артур на китайском Ляодунском полуострове, где Россия наконец добилась выхода к теплым водам, исполнив давнюю геополитическую мечту. Развернув свой флаг над броненосцем «Князь Суворов», чьи пушки, как и у других кораблей, были окроплены святой водой, адмирал отплыл из Санкт-Петербурга в безумное путешествие длиной в 35 тысяч километров. Это путешествие — логистический ужас, ведь флот ежедневно потреблял три тысячи тон угля, который должны были подвозить грузовыми судами.

С самого начала всё шло не так, ночью, проходя через Северное море, в порыве всеобщей истерии русские обстреляли из орудий британский рыбацкий флот, решив, что это японские торпедные катера. Так называемый Гулльский инцидент (с 21 на 22 октября 1904 года) поднял волну антироссийских настроений в Великобритании и чуть не развязал войну. Флот бросил якорь в Виго перед тем, как продолжить путь на юг. Ему пришлось обогнуть Африку, потому что разрешения сократить путь через Суэцкий канал ему не дали. В Габоне произошел ещё один дипломатический инцидент: во время приема у короля русские офицеры сели на, казалось бы, обычный деревянный ящик, который в итоге оказался гробом предыдущего монарха. Во время длительной остановки на Мадагаскаре экипажи нескольких кораблей были на грани бунта в потемкинском стиле, а на борту одного из них обнаружили крокодила. После этого флот отправился к Китайскому морю. Далее о нем ничего не известно, пока он — великолепный, но грязный — не объявился в Малаккском проливе. Это было настоящее чудо навигации, ведь они прошли восемь тысяч километров, не заходя в порт, тут Рожественскому нужно отдать должное.

Адмирал в острой меланхолии

Японцы сглотнули. Русские прибыли, их корабли, пусть и устаревшие, были большими и многочисленными, а кроме того, объединились с частями Тихоокеанского флота. Япония же привела не весь свой флот. Закончилась эпоха Реставрации Мэйдзи, страна переживала мощный процесс индустриализации и вестернизации. Она победила Китай в первой китайско-японской войне и претендовала на место в рядах колониальных держав, но, вероятно, бросать вызов России было чересчур. К счастью, японский флот, менее многочисленный, но очень мотивированный и подготовленный, находящийся под командованием чрезвычайно эффективного и бесстрашного Того, столкнулся с вражескими кораблями у своего порога, в Цусимском проливе. В тот момент Рожественский страдал острой меланхолией, очень удивительное состояние для готовящегося к бою русского адмирала.

Пока русские поднимали Андреевский флаг, пели «Боже, царя храни», каждый моряк получал по глотку водки, а офицеры с тревогой наблюдали за первым замешательством командующего и последовавшими за ним противоречивыми приказами, японцы действовали решительно и умело. Того выполнил двойной маневр настолько красиво, что это могло вызвать аплодисменты Победы, влияние Нельсона, действительно. Несмотря на меткий огонь со стороны русских, японский флот смог маневрировать, пока не получил окончательное преимущество и не начал неторопливо обстреливать противника, чьи корабли тонули один за другим. Раненый в голову Рожественский совершенно потерял контроль. Вторая фаза противостояния с разрывом линии русских положила конец всякому порядку в рядах царского флота, разделенного на части. Несмотря ни на что Того продолжал маневрировать, как во время регаты. Его эсминцы неторопливо обстреливали обреченного «Суворова», откуда русского адмирала в срочном порядке эвакуировали на другой корабль. «Должно быть, можно сказать, — эпическим тоном пишет Хаф, — что за эти 24 часа, начиная с полудня 27 мая 1905 года, Японское море увидело больше человеческой агонии и страданий, мужества и трусости, самых благородных актов самопожертвования и откровенного самосохранения, чем любой другой океан с тех самых пор, как человек начал вести сражения на воде».

Смирнов поднимает белый флаг

Сигнал того, что всё кончено, дал броненосец «Николай I», который по совету капитана Смирнова поднял белый флаг. Рожественский был схвачен (как и Сервера) на борту эсминца «Бедовый», его честь и карьера погибли вместе с флотом, из которого домой вернулся только один крейсер (знаменитая «Аврора», которая впоследствии выпустит залп, давший начало штурму Зимнего дворца в 1917 году; сегодня корабль можно увидеть в порту Санкт-Петербурга, купив или не купив сувенирную фуражку) и два эсминца. Царь, вероятно, понимавший, что худшее ещё впереди, отреагировал поразительно понимающе и направил адмиралу соболезнования. «То была воля Господа не дать вам победы, но Россия гордится вашим мужеством. Пусть Господь утешит всех нас». Рожественского вернули в страну. «Мы не были достаточно сильны, и Господь не даровал нам удачи», — резюмировал он. К нему отнеслись доброжелательно и позволили уйти со службы с приличной пенсией. Однако при этом нескольких его офицеров судили и приговорили к долгим тюремным заключениям. Следующее, что известно об адмирале, так это то, что в июле 1908 года он умер, но новость оказалось ошибочной, возмущенный Рожественский лично опроверг её. По-настоящему он погиб только шесть месяцев спустя.

Эта история триумфа в Цусимском сражении и русско-японской войне в 1905 году, первой победы современной азиатской армии над европейской, положила начало периоду самоуверенности в Японии, которая в итоге привела к событиям в Перл-Харборе в 1941 году и у атолла Мидуэй… Нужно помнить, что и во время атаки на американскую базу, и во время крупного морского разгрома над флагманским кораблем Японии, авианосцем «Акаги», реял Z-флаг в память о Того и его победе.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.