Шарлиз Бэнкс (Charlese Banks) не выходила на демонстрации и не грабила магазины.

Тем не менее рано утром 40-летняя чернокожая американка с ведром и веником в руках вместе с несколькими десятками других добровольцев прибирает улицы после ночных погромов.

Нарушители спокойствия в калифорнийском Окленде уже несколько ночей подряд атакуют полицию, попутно вламываясь в магазины и аптеки и разрисовывая фасады домов граффити.

Из-за этого прогулка по городу теперь превращается в парад разрушений. По всему центральному Бродвею большие витрины автомагазинов, аптек и кафе закрыты фанерой, а те владельцы бизнеса, кто этого еще не сделал, охраняют свои окна, чтобы не стать следующей мишенью.

В пятницу застрелили охранника государственного учреждения, еще одного ранили. Подожгли магазин, даже не подумав о том, что над ним еще пять этажей жилых квартир.

Бэнкс все эти разрушения очень расстраивают. Ей жаль, что они отвлекают внимание от мирных демонстраций, которые, как и насилие, за последнюю неделю из столицы Среднего Запада США Миннеаполиса распространились по всей стране в знак протеста против убийства во время задержания 46-летнего чернокожего американца Джорджа Флойда. Бэнкс разочарована, что ничего не меняется.

Ее футболка отражает ее позицию. «Я не могу дышать», — написано у нее на груди.

Это были последние слова, которые произнес Флойд, лежа на асфальте, когда его душил коленом полицейский.

Бэнкс купила футболку шесть лет назад, когда при похожем задержании полицейский в Нью-Йорке убил 43-летнего Эрика Гарнера (Eric Garner). Его последними словами также было «Я не могу дышать».

Устала, но не может отдохнуть

«Это похоже на какую-то травму, я очень устала, но отдыхать не в состоянии — из-за тревоги я просто не могу сидеть дома, — рассказывает она через маску, на минуту оторвавшись от работы, которую организовала. — Просто жаловаться недостаточно. Плохо, что мы всегда так реагируем, когда что-то происходит. Мы выходим на улицы, но потом никто не может сказать, что делать дальше. Так что в этот раз я пытаюсь заняться чем-то другим».

То же самое делают и тысячи других американцев по всей стране от Лос-Анжелеса до Остина, Омахи, Бостона, Миннеаполиса и Нью-Йорка. Вызываются помочь с уборкой, показывая, что любят свой город и, несмотря на гнев, не поддерживают насилие и грабежи.

Каждое утро эту работу приходится начинать заново: позади очередная ночь волнений и самых ожесточенных за многие десятилетия протестов в США. Уже практически возник своеобразный ритм.

Утром люди наводят порядок. Днем на улицы выходят мирные демонстранты. Вечером возвращаются хулиганы.

В Окленде в этот понедельник после обеда тоже начались новые демонстрации. В городе, где уже несколько месяцев из-за эпидемии коронавируса запрещены крупные сборища, несколько тысяч человек встретились перед техникумом и направились в сторону полицейского участка. Большинство — молодежь, но есть и семьи с детьми.

52-летняя Алиона Гибсон (Aliona Gibson) молча стоит на тротуаре, обнимая 11-летнего сына, и наблюдает за проходящими мимо демонстрантами. Но спокойствие исчезает с ее лица, когда наш корреспондент спрашивает, зачем она пришла.

Это мой сын Джастис

Алиона Гибсон закрывает лицо рукой и начинает плакать.

«Это мой сын», — бормочет она тихим голосом, который почти тонет в шуме идущей мимо процессии.

«Его зовут Джастис (Justice — англ. „справедливость"), — продолжает она, немного помолчав, — такое имя я дала ему по одной причине. Он черный парень в Америке. Так как же я могла не прийти?»

В ее голосе внезапно звучат нотки гнева: «Я чертовски устала. Каждый месяц, каждую неделю одно и тоже. Снова, и снова, и снова. Это уже слишком».

Вокруг нее шумит толпа, некоторые демонстранты выкрикивают имена тех, кого убила полиция.

«Скажи мое имя: Джордж Флойд!»

«Скажи мое имя: Бреонна Тэйлор!»

Удивительно многие начальники полиции США также осудили убийство Флойда и резко раскритиковали методы задержания. Во Флинте, штат Мичиган, шериф прошел по городу вместе с демонстрантами. В Нью-Йорке, Атланте, Сан-Франциско и Окленде офицеры и полицейское руководство преклоняли колени перед демонстрантами в знак уважения. Это напомнило молчаливый протест против полицейского произвола и расизма, который устроили игроки северно-американской футбольной лиги НФЛ.

50-летний Шон Стюарт (Shawn Stewart), техник по обслуживанию зданий в отеле, считает, что ни это, ни охватившие всю страну демонстрации ничего не изменят.

«Можешь делать это тысячу раз. Поднимать кулак вверх. Бороться за то, во что веришь. Но полиция по той или иной причине живет по своим правилам. Она утверждает, что защищает нас, но она же и забирает у нас жизни», — говорит он.

У него самого проблем с полицией никогда не было.

«Но я до смерти боюсь. Я хорошо знаю, как себя вести, но этого недостаточно. Если есть десять чернокожих парней и один из них ограбил банк, ко всем отнесутся так, будто они все его ограбили. Просто потому, что мы черные», — говорит он. Но его радует, что трагедия по крайней мере объединила жителей Калифорнии.

Среди демонстрантов можно увидеть белые, коричневые и черные лица. Возможно, белых даже большинство. В среднезападном штате Индиане, где Шон Стюарт жил до февраля, он такого не видел.

Молчание белых — часть проблемы

41-летний адвокат Башир Ага (Bashir Agah) — один из белых в этой толпе. Он пришел сюда вместе с женой и двумя детьми. Один из детей держит кусок картона, на котором с одной стороны написано «Черные жизни имеют значение», а с другой — «Положите конец привилегиям белых».

«У этой страны — долгая история убийств чернокожих, как это случилось с Джорджем Флойдом. А нам ничего не стоит прийти сюда и продемонстрировать солидарность. Изменения нужны, и если мы, белые, ничего не делаем с этим, значит, мы — часть проблемы», — рассуждает он.

Текстовое сообщение, которое после обеда пришло всем, у кого есть телефон, — первый признак того, что полиция снова опасается волны насилия. В нем сказано, что местный шериф — как и полиция в ряде других американских городов — ввел комендантский час с 20:00 до 05:00. Всех просят в это время оставаться дома.

Большинство демонстрантов начинают расходиться по домам, когда стрелки часов приближаются к указанному времени.

На улице, по которой двигалось шествие, люди теперь идут в другую сторону. Плакаты с надписями вроде «Полицейские — убийцы», «Справедливость для Джорджа» и «Черные жизни имеют значение» больше не взмывают воинственно в воздух, теперь они стали лишь скарбом, который нужно тащить домой.

Тех, кто отказывается уходить, полиция пытается переубедить при помощи слезоточивого газа. Но человек 40 уже арестованы. Затем с вертолета, кружащего в ночном небе над городом, начинают выкрикивать через мегафон угрожающие предупреждения.

«Все, кто останется на улице после 20:00, будут арестованы», — предостерегает голос.

Для кого-то это сигнал с наступлением темноты собраться небольшими группами и отправиться в центр. Скоро еще одна ночь наполнится воем сирен и шумом вертолетов.

В понедельник Дональд Трамп угрожал губернаторам, что, если они не смогут подавить протесты, которые президент сравнил с «национальным терроризмом», и не возьмут ситуацию под контроль, он пустит в ход армию.

В Окленде кое-кто считает насилие частью решения, хотя и не поддерживает его.

«Люди в ярости, и если им это нужно, то я могу это понять. Мирные демонстрации в США проходят уже многие годы, но что они изменили?» — говорит 32-летняя белая Кейтлин, организатор мероприятий, которая не хочет называть свою фамилию.

Шарлиз Бэнкс считает, что единственное, что полиция может сделать, чтобы попытаться усмирить беспорядки, — это арестовать и осудить всех четырех офицеров, участвовавших в задержании Флойда. Но она боится, что вместо этого насилия станет еще больше. В ночь на вторник в США минимум шесть полицейских получили огнестрельные ранения. Одного демонстрант сбил машиной.

«Если убьют полицейского, возникнет эффект домино, и мы окажемся в зоне боевых действий», — говорит она.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.