Их родители мечтали об этом. А они это сделали. Через 100 лет после революции 1917 года потомки аристократов вернулись жить и работать в Россию. Страну, которая сейчас совместима с их ценностями.


Даниил Толстой вспоминает о первой поездке в Россию вместе с отцом в 1989 году. Тогда ему было 16 лет. «Мистический опыт», — улыбается он. Даниил встречает гостей у аллеи с величественными березами, которая ведет в семейные владения, ставшие музеем. Мы находимся в 200 километрах от Москвы, в Ясной поляне, легендарной усадьбе, где его прадед Лев Толстой писал шедевры «Война и мир» и «Анна Каренина». Здесь, среди дач и лесов, Даниил Толстой занимается масштабным проектом экологического сельского хозяйства. «Здесь чернозем, один из лучших в стране. И идеальный климат: достаточно дождей и теплое лето. Нужно только не зевать, потому что весна проходит очень быстро».


Толстые, Романовы, Апраксины… Они носят эти всем известные фамилии, потому что являются потомками российской аристократии и офицеров белой армии. Всех их выгнала из страны революция 1917 года. Во Франции, куда эмигрировали многие из них, мы называем их белыми русскими и прекрасно знаем их историю, тяжелые обстоятельства их появления. Эти хорошо образованные, но оставшиеся без денег (большинство лишились всего со сменой режима) люди стали таксистами и рабочими. Поколения спустя, многие не говорят по-русски и никогда не были на земле предков. Как бы то ни было, через 100 лет после революции меньшинство, ставшее пророссийским,  возвращается к своим корням, раз Россия перестала быть советской.


Так обстоят дела и с родившимся в Швеции Даниилом Толстым. Хотя возвращение для него сопряжено с эмоциями (он рассказывает, что мысль заняться сельским хозяйством пришла ему на семейной встрече, при виде заброшенных бескрайних полей), объясняется оно прежде всего экономикой. Агропром — приоритетное направление для правительства Путина. «Стандарты низкие, но потенциал просто огромен. Россия умеет быстро наверстывать отставание, если хочет того». Чтобы воспользоваться этим, потомок Толстого купил 500 коров и 7 тысяч гектаров земли. Он планирует выращивать зерновые и наладить выпуск хлеба, сыра, колбас… Он рассчитывает на субсидии правительства, которые будет легче получить благодаря известной фамилии и связям.


Ростиславу Ордовскому-Танаевскому удалось сколотить себе целое состояние в новой России. На его счету, наверное, самые впечатляющие финансовые достижения среди всех вернувшихся в страну потомков белых эмигрантов. Хотя сам бизнесмен живет между Лондоном и Москвой, он говорит о своем российском наследии с пылом и гордостью. Об этом свидетельствует генеалогическое древо со множеством предков и их фотографии на стенах его просторного кабинета, где он встречает нас. Его прадед был губернатором Тобольска, куда окружение последнего царя отправили в 1917 году до убийства в Екатеринбурге. После революции его семья уехала из России, сначала в Югославию, потом в Венесуэлу после Второй мировой войны, «чтобы быть как можно дальше от Сталина».


В 1984 году Ростислав Ордовский-Танаевский работал на Kodak. Его пригласили на кинофестиваль в Москву. Там он увидел, как трудно было поесть где-то в городе. «На некоторых ресторанах висела абсурдная табличка «Закрыто на обед». Приходилось требовать, чтобы вас обслужили. Просто немыслимо!» Несколько лет спустя он обосновался в российской столице, открыл первое предприятие и начал развивать сети быстрого питания: испанская, швейцарская и итальянская кухня пользовались огромным успехом на фоне открытия коммунистического блока. «Тогда царила анархия. Все, что не было запрещено, было разрешено. Законы по ведению бизнеса иностранцами сводились всего к трем страницам». Он улыбается при воспоминании о тех временах.


Улыбаться есть чему: сегодня Ростиславу принадлежит примерно 200 ресторанов. Он — активный член сообщества белых русских и каждый год организует приемы с участием представителей разных волн эмиграции. «Нас, белых, воспитывали с зачастую идеализированным представлением о России. Дома первый тост всегда был за Россию, и существовало совершенно наивное убеждение в том, что однажды мы вернемся, чтобы освободить страну».


Кристофер Муравьев-Апостол отмахивается от ностальгии (она, на его вкус, слишком мрачна) и говорит, скорее, об эмоциональной связи с родной страной. 15 лет назад этот швейцарский бизнесмен и меценат пустился в долгую авантюру: он отреставрировал дворец своих предков XVIII века и сделал его выставочным центром. Он быстро заручился поддержкой оценивших его историю СМИ и бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова, которого отстранили в 2010 году за коррупцию. Мы встречаемся с ним в московском дворце. Он с улыбкой выходит к нам, извиняется за опоздание, отвечает на звонок жены-бразильянки и начинает беседу на французском или английском, демонстрируя типичное для его среды владение языками. Он родился в Бразилии в семье, которая известна участием в восстании против императора за конституционный строй с движением декабристов в 1825 году.


После захвата власти большевиками семья уехала, сначала во Францию, затем в Женеву. В 1991 году ее пригласили в Россию пройти по следам предков. «Они хотели запустить процесс примирения, вернуть белых в страну. Разумеется, отец боялся ехать, но в то же время он был исполнен энтузиазма». Кристофер не устоял перед очарованием страны. «Я вырос в Бразилии, где почти не видно наследия прошлого. Поэтому здесь я был зачарован такой привязанностью к истории». Тогда он работал с финансами развивающихся стран и перенаправил карьеру в сторону России, чтобы получить возможность чаще возвращаться туда.


На тот момент бывший московский дворец семьи, который стал Музеем декабристов при СССР, окончательно пришел в упадок. «Там еще оставались директор, заместитель, женщина в гардеробе. Но все было просто для вида, потому что на самом деле никому не платили. На здание нацелились банки и казино. Я принял срочные меры и, по счастью, мой проект поддержали. Прежде всего потому, что я хотел создать открытое для публики место. Кроме того, у Муравьевых-Апостолов до сих пор остался созданный при СССР романтический образ: мы — в первую очередь декабристы и революционеры, а не аристократы». Остается решить лишь один вопрос: он получил аренду на 49 лет, и дворец остается в собственности Москвы. Ему же хотелось бы сделать ее бессрочной. Самого его явно забавляет ситуация: «Все это немного странно. Истории белых зачастую мрачны и пронизаны ностальгией. Я же вернулся к корням через прекрасное приключение. В этом есть нечто романтическое».


Дэвид Хендерсон-Стюарт (David Henderson-Stewart) тоже с головой ушел в романтический бизнес. Этот английский потомок белых эмигрантов занялся перезапуском знаменитого бренда советских часов «Ракета». В 2010 году он выкупил основанный Петром I в 1821 году Петродворцовый часовой завод. Тот был национализирован при СССР, стал госпредприятием и занялся выпуском часов, в том числе в честь советского космонавта Юрия Гагарина. После 1990-х годов он пришел в запустение, и решение купить его было рискованным. Как бы то ни было, Давид и его бизнес-партнер, француз русского происхождения Жак фон Полье (Jacques von Polier) убеждены в правильности шага: «В 2010 году все говорили нам, что это безумие. «Сделано в России» больше не казалось никому привлекательным. Люди хотели носить швейцарские часы. Местные никогда бы ничего подобного не сделали. Для нас же все было иначе. Проект касался нас. Мы — русские в том плане, что патриоты, но у нас есть французское чувство престижа и бренда».


С тех пор компании удалось привлечь на свою сторону громкие имена: знаменитая манекенщица Наталья Водянова (она подарила свое имя одной из моделей), пара звезд Большого театра, сербский режиссер Эмир Кустурица и потомок последнего царя князь Ростислав Романов, который живет между Великобританией и России и состоит в совете директоров предприятия.


Здесь встает следующий вопрос: как потомки аристократов могут поддерживать советский бренд? В дизайнерской студии в самом центре Москвы мы получаем ответ. «Мы отталкиваемся от чистой эстетики русского авангарда. Это художественное направление покорило мир куда больше, чем идеи большевизма, — с очаровательной улыбкой красноречиво рассуждает Жак фон Полье, который обожает свою работу, о чем свидетельствует футболка с логотипом «Ракеты». — В то же время мы отказываемся распространять ностальгию по СССР. Мы убрали из часов политическую символику: Ленина, серп и молот».


Дело в том, что история по-прежнему остается чувствительным вопросом. В общественном мнении в белых зачастую видят чужаков, которые бежали из страны в самое страшное для нее время. «В течение 70 лет коммунизма гражданская война была запретной темой. Войска белых считали предателями. И характер книг по истории мало изменился», — сокрушается Дэвид Хендерсон-Стюарт. Вместе с женой Ксенией Ягелло, дочерью священника из православного Собора Александра Невского в Париже, они боролись за открытие выставки о Белой армии. Она прошла в Новоспасском монастыре, где покоятся останки Романовых.


Этим вечером у Ксении и Дэвида собирается небольшая группа потомков эмигрантов. Они готовятся к религиозной службе и стараются отработать пение. На стол подают борщ и селедку под шубой, два типично российских блюда. Белокурые дети играют на балалайке и домре. Поются старые военные гимны. «Музыка — это столп эмиграции, она позволяет сохранить язык», — говорит Ксения. По ее словам, она «обожает Россию» и решила жить здесь, чтобы дать местное образование детям. «Тут они получают открытое, намного более творческое и серьезное образование. Тем не менее идиллией все тоже не назвать. Иногда бывает непросто».


В любом случае, пусть потомки белых эмигрантов и не обрели потерянный рай своих предков, они видят себя в ценностях современной России: религии и патриотизме. «Путин — настоящий православный, — отмечает Ростислав Ордовский-Танаевский от имени общины. — Он ходит в церковь, и белые ценят это. Кроме того, он поднял страну, вернул ей место в мире, пусть даже его авторитарные шаги и могут не нравиться».


Схожего мнению придерживаются и в «Ракете». «С появлением Путина люди вновь обрели гордость, и наши часы — шаг в этом направлении. Нынешняя политическая обстановка с подъемом патриотизма, безусловно, играет нам на руку». Об этом говорят и последние модели: часы «Крым 2014» были выпущены в честь «объединения Крыма с Россией». Как бы то ни было, лишь немногие приняли российское гражданство, как официально предлагал им Владимир Путин. Большинство постоянно ездят на родину. «Я — француз, Франция дала нам все, когда мы приехали», — признает один из них. Другие говорят о социальных преимуществах отсутствия российского гражданства, другие — об административных сложностях с его получением. «Там столько писанины… И никаких льгот!» — недоволен другой. Кроме того, недоверие осталось до сих пор. «Могу ли я на самом деле доверять российскому правительству?» — задается вопросом Ростислав Ордовский-Танаевский со слегка виноватой улыбкой.


Нет ясности и с тем, как пройдут памятные мероприятия в честь революции 1917 года. Этот вопрос остается сложным для многих, хотя Владимир Путин и говорит, что хотел бы примирения. «Ракета» в свою очередь уже предложила новую модель: черные часы с циферблатом, через который течет капля крови. Их автором стал князь Ростислав Романов.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.