В обществе затаили дыхание, а в России опять разразились горячие, как пулеметные очереди, споры. Из-за чего? Гомосексуальный кинорежиссер Билл Кондон (Bill Condon) проговорился, что в новой экранизации диснеевской «Красавицы и чудовища» будет не просто первый открыто гомосексуальный персонаж во вселенной Микки-Мауса, но даже «однозначный гей-момент» в конце. Да, это действительно так, конечно, если вы вдруг не моргнете в этот момент — настолько он короток.


Так что пропаганда сработала. Фильм во всех заголовках, и жаркие споры о том, насколько тот момент гомосексуален, ведутся не только между геями и лесбиянками. В Москве депутат Виталий Милонов, ответственный за формулировку закона против «гомосексуальной пропаганды», потребовал запретить фильм. Так далеко российские власти не пойдут, однако пускать на фильм будут только с 16 лет. Так что Диснею все равно удастся и заработать, и показать свой явно либеральный настрой. Именно в России, где закон о домашнем насилии только что смягчили в пользу мужчин, похоже никого не волнует тот факт, что главная героиня Красавица влюбляется в существо, очень похожее на буйвола.


Гомосексуалисты у Диснея: здесь можно только рукой махнуть — тема стара как мир! Логично, что именно столь пронзительно пестрый, искусственный, кричащий, экзальтированный мир мультипликации строго консервативного, но при виде долларов чаще все же толерантного Уолта с самого начала притягивал к себе творческих гомосексуалистов. Здесь можно было быть еще большей королевой, чем в киногороде Лос-Анджелесе, который и сам весьма гомосексуален. Вот только не следовало показывать это слишком откровенно. Однако как раз в тематических парках Диснея уже давно довольно открыто уделяют внимание ЛГБТ-сотрудникам. В первую субботу июня в Орландо всегда проводится (хотя и неофициально) «День гея в волшебном королевстве», в 2017 году — уже в 19-й раз.


В Голливуде уже давно многое умело кодируют. В полнометражных мультфильмах Диснея, призванных все совершеннее работать на публику самых разных поколений на разных уровнях, в большинстве случаев есть и не столь тонкая гомосексуальная составляющая. Иначе как можно объяснить то, что Дамбо, этому робкому, нежному, абсолютно не мужественному слону, еще в 1941 году снился целый розовый слоновий балет? За год до этого тоже великолепно танцующие бегемоты в «Фантазии» были праздником для гомосексуальных кругов. А уже во втором полнометражном фильме Диснея «Пиноккио» (1940) мультипликационный приятель главного героя, сверчок Джимини в гамашах, цилиндре и с зонтом-тростью, похожий на танцующее воплощение Фреда Астера (Fred Astaire), был показан так, что возникали пара вполне гомосексуальных вопросов.

Кроме того, с первого классического фильма Диснея «Белоснежка» (1937) считалось, что героями чаще всего становились аутсайдеры. Так и в актуальном блокбастере: эмансипированная, начитанная красавица, которая так не хочет вписываться в деревенскую общину, и ее якобы сумасшедший отец, не говоря уже о чудовище, на которого жителями деревни объявлена нетолерантная охота на ведьм («мы не любим того, чего не понимаем»). Про обходящихся без женщин гномов в «Белоснежке» тоже ходили слухи, особенно про слишком мягкого Весельчака. А разве похожая на модель всех диснеевских злодеев мачеха — в сущности, не дрэг-квин? Как и ее прообраз — мужеподобная людоедка Джоан Кроуфорд (Joan Crawford), которую считают имитацией женщины.


Малефисента в «Спящей красавице» (в экранизации сыграна Анжелиной Джоли, которая охотно флиртует с лесбийскими партнершами) и Стервелла Де Виль (Cruella de Vil) («101 далматинец») были, в сущности, задуманы как трансвеститы. Особенно это касается морской ведьмы Урсулы в «Русалочке», фильме, которым в 1989 году начался так называемый ренессанс Диснея — возрождение студии, казалось, уже списанной со счетов. Ариэль и связанные с ней фильмы были полностью сделаны как мультипликационный мюзикл: тогда к команде Диснея примкнули композитор Алан Менкен (Alan Menken) и гомосексуальный автор текстов Ховард Эсман (Howard Asman), который в 1991 году умер от последствий СПИДа. Интриган Скар в фильме «Король лев» (1994) тоже показывает себя крайне экзальтированным, но он — лишь пародия на Шерхана из «Книги джунглей».


Мультипликационная версия «Красавицы и чудовища» (1991) стала тогда в своей необычной, чрезмерной роскоши в стиле рококо этаким пестрым розово-красным антиподом гротескно-мрачному классическому фильму Жана Кокто (Jean Cocteau), который 1946 году своей поэтической экранизацией сказки Жанны-Мари Лепренс де Бомон (Jeanne-Marie Leprince de Beaumont) поставил гомосексуальный памятник своему любовнику — сыгравшему чудовище Жану Маре (Jean Marais). В 1994 году материал последовательно мутировал  в первый диснеевский бродвейский мюзикл. К нашему времени его посмотрели примерно 25 миллионов человек по всему миру. А теперь и для тех, кто с этим названием ассоциирует свое детство, цепочка преображений увеличивается на одно звено — с тремя новыми песнями и парой других поворотов в этой истории.


Новая версия «Красавицы и чудовища» длится дольше двух часов вместо компактных 84 минут, при желании ее можно смотреть в формате 3D. Изменился не только эпический масштаб произведения. Здесь растут стены, живые предметы подмигивают и плавно передвигаются. Порой это напоминает своего рода езду на «американских горках» по виртуальному пространству. Даже такой великолепный номер, как песня «Будь нашей гостьей!» («Be our Guest»), почти не выпадает из искусственных рамок.


И не стоит давать ослепить себя множеству знаменитых имен в титрах: Эмма Томпсон (Emma Thompson) в роли чайника, Юэн МакГрегор (Ewan McGregor) в роли подсвечника, Иэн МакКеллен (Ian McKellen) — часы, Стэнли Туччи (Stanley Tucci) — в роли появившегося в новом фильме клавесина и Одра МакДональд (Audra McDonald) в роли шкафа — все они только в конце снова станут людьми. Кевин Клайн (Kevin Kline) в роли папы чаще всего выглядит недостаточно добрым, а Эмма Уотсон (Emma Watson) в роли Красавицы несколько более раздражительна, чем ее мультипликационный вариант. Но в остальном надо просто любить роскошные сказки с хорошим концом.

А гомосексуальный герой? Образы настоящих мужчин здесь все равно довольно бледны: не очень-то красивый сказочный принц Дэн Стивенс (Dan Stevens) в конце, как и в меру себялюбивый Гастон, который ходит за Белль и которого играет как раз гомосексуальный актер Люк Эванс (Luke Evans). И по нему в свою очередь вздыхает гетеросексуальный актер Джош Гад (John Gad). Это все о сексуальных наклонностях — сыгранных и настоящих.

 

Каминг-аут актера во второстепенной роли ЛеФу («дурак»), круглого как шар и с одышкой, как у покойного Дирка Баха (Dirk Bach), — вот это и есть тот самый «гей-момент», когда он в общем танце неожиданно берет за руку одного парня, которому уже понравилась какая-то женщина. Так Дисней отдает дань легким гомосексуальным клише, которые кажутся старомодными еще со времен черно-белых дней Голливуда с Эдвардом Эвереттом Хортоном (Edward Everett Horton) или Эриком Блором (Eric Blore). И даже сам режиссер Билл Кондон, получивший в 1998 году Оскара за сценарий «Боги и чудовища» о жизни гомосексуального режиссера «Франкенштейна» Джеймса Уэйла (James Whale), пошел тогда гораздо дальше.

 

Так что нам придется еще подождать, если мы хотим увидеть первую диснеевскую принцессу-лесбиянку. Но постойте: не была ли в 2014 году ею «снежная королева» Эльза? Вот только тогда нам никто об этом не сказал!

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.