- После двух больших депортаций прошло шесть десятилетий, после восстановления независимости – почти четверть века, когда те исторические события были доступны для свободного исследования. Насколько изучены депортации?
- По большому счету на основе доступных в Латвии документов и тех документов, которые можно получить в России, латвийские историки сделали действительно много, если сравнивать с другими темами истории 20-го века. Депортации 1941 и 1949 годов изучены основательно… Как только появится возможность, будет подготовлена база данных о 1941 годе, окончательная разработка которой главным образом вопрос финансирования.

- Что в отношении депортаций скрывают российские архивы?
- Они до сих пор под покровом секретности и недоступности. Историк Хейнрихс Стродс в начале 90-х годов ездил туда изучать депортации 1949 года и в Государственном военном архиве России исследовал дело об операции «Прибой», которая в Министерстве государственной безопасности была зашифрована как учения. Был раскрыт механизм того, в каком количестве и как концентрировались ресурсы – и люди, и единицы техники, чтобы довезти депортируемых до эшелонов. Стродс тогда еще получил копии, имевшиеся в распоряжении Государственного военного архива России.  Но уже в начале этого века, когда в этот архив приехал я, мне это дело не дали, сославшись на то, что оно в плохом техническом состоянии, и на другие причины.

Другой основной вопрос, материалы о котором, наверное, можно найти только в хранилищах секретных документов Политбюро, куда, возможно, не допускаются даже российские историки: почему произошли депортации 1949 года? Не совсем ясно, было ли это реализовано только из-за одного фактора – потому что оккупированные страны Балтии надо было советизировать, как и остальные советские республики, или также потому, что Россия, опасаясь возможных военных действий с Западом, старалась освободить эту территорию от потенциальных союзников противника – зажиточных крестьян, которые поддерживали национальных партизан и были настроены держаться за свою собственность, а не вступать в коллективные хозяйства.

Думаю, что за фактором советизации скрывается и то, что Советский Союз готовился к войне и заботился о том, чтобы на его западной территории не было недовольных режимом людей. А именно: Москва боялась, что там останутся люди, способные сопротивляться. Не зря в ходе депортаций 1949 года были высланы уже легализовавшиеся национальные партизаны. Еще один фактор депортаций – это, разумеется, движение сопротивления, потому что крестьянство было главным сторонником партизан. Но что послужило главной причиной депортаций 1949 года, думается, в ближайшие 10-20 лет выяснить не удастся.

- Отдел публичной истории Музея оккупации Латвии поставил задачу сформировать в латвийском обществе единое понимание об истории периода оккупации. Возможно ли это вообще? Что вы намерены делать?
- Нужно разъяснять, что для латышей история 20-го века не такая, как для инородцев, многие из которых сами или их родители прибыли в Латвию в 60-е и 70-е годы, и среди которых до сих пор распространен взгляд, что Латвия появилась в результате развала СССР. Этой части общества надо рассказывать о том, что здесь было основанное в 1918 году, признанное советской  Россией государство, которое утратило независимость, когда Советский Союз оккупировал его по соглашению с Гитлером.

- Концепция советских освободителей и победителей - насколько большая часть аудитории по-прежнему придерживается таких взглядов?
- Это в большей мере зависит от учителей школ для нацменьшинств. Слово «оккупация» до сих пор доставляет неудобства и учителям русских школ, и с учетом исторической памяти родителей, это слово трудно принять также ученикам.
Советская концепция о дружественном освобождении Латвии никуда не исчезла. В особенности потому, что в Латвии эту установку в соответствии с принципами идеологии Путина интенсивно тиражируют, в том числе и российские СМИ. Это воздействует как на среднее, так и на младшее поколение – на школьников. Однако это нельзя отнести ко всем – и учителя русских школ, и ученики очень разные.

- В западной культуре памяти о Второй мировой войне как самое большое зло доминируют немецкая оккупация и холокост, а не деяния советского режима. Чувствуется ли такое отношение среди посетителей музея – высоких гостей государства и туристов?
- Высокие гости уже информированы о ситуации в Латвии или же являются отличными дипломатами – говорят о том, что выгодно соответствующему государству. У них или действительно есть понимание о сложной истории Латвии, о трехкратной оккупации, или же они просто не возражают тому, что мы рассказываем. Что касается западных туристов, большинство их действительно приходит с концепцией о нацизме как абсолютно самом большом зле и об СССР как об одном из союзников в борьбе против него, и, таким образом, преступления сталинизма остаются на втором плане. Одни продолжают придерживаться этого и своих взглядов не меняют, а для других это вопрос…

Необходимо отметить, западная концепция выгодна самому Западу: во-первых, не надо брать никакую ответственность за Восточную Европу сейчас. Во-вторых, не надо брать никаких юридических обязательств за решения, принятые в свое время в Ялте, Тегеране, Потсдаме, в результате которых страны Балтии остались в советской сфере влияния, несмотря на то, что каждое западное государство признает: пакт Риббентропа-Молотова был противозаконным. Западная концепция позволяет закрывать глаза на то, что страны Запада после Второй мировой войны позволили советскому режиму закрепиться в Восточной и Центральной    Европе. Как только Запад возьмет на себя юридическую ответственность, ему сразу же можно будет предъявить материальные претензии.

Западная концепция, в соответствии с которой о нацизме говорят намного больше, чем о страданиях Восточной Европы от СССР, думается, останется еще на много лет. Конечно, установки меняются: в Европейском парламенте принята резолюция, которая осуждает оба тоталитарных режима. Однако до юридической оценки, равноценной той, что в отношении нацистов в Нюрнберге, за время нашей жизни, кажется, не дойдет.

- Что, по-вашему, должно произойти, чтобы на Западе преступления тоталитарного коммунизма были недвусмысленно признаны равноценными преступлениям нацизма?
- Это очень сурово, но, очевидно, должна произойти четвертая мировая война, если третьей, как оценивает путинская Россия, считать холодную войну. Если Россия действительно начнет широкое наступление на Восточную Европу, в котором, думается, рано или поздно потерпит поражение, то после этого на Западе может произойти пересмотр всей истории 20-го и 21- века.

- Как по-вашему, следует оценивать возобновление работы комиссии по оценке ущерба за период оккупации? Есть ли у этого какая-то перспектива?
- Мы должны точно подсчитать причиненные Советским Союзом последствия, разобраться, прежде всего, для того, чтобы знать самим. В настоящее время, мы, разумеется, не можем ожидать от России признания оккупации, понимания, что оккупационный режим причинил Латвии зло, материальных компенсаций за него. Как раз наоборот – мы должны быть готовы к все большему негативному влиянию российской пропаганды на Западе о странах Балтии. В ней будут использованы, в том числе и аргументы о том, что Латвия поддерживала нацизм, что она отделилась от СССР, причинив ущерб России. Если в этой пропагандистской войне у нас будут расчеты, которые можно противопоставить, – о том, что СССР причинил Латвии, то мы можем выдвинуть их на международной арене.

- Сейм принял изменения у Уголовном законе, которые предусматривают уголовную ответственность за прославление реализованного СССР и нацистской Германией геноцида и преступлений против человечности и за пренебрежение к ним. Как вы оцениваете этот шаг?
- Позитивно, потому что на научном уровне по-прежнему существует возможность дискуссий    , зато на бытовом уровне нельзя будет просто так издеваться над жертвами. В том числе и в отношении памятных дней.

(Публикуется с небольшими сокращениями).

Перевод: Лариса Дереча.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.