Четыре года назад Европейский  парламент принял декларацию с призывом объявить 23 августа днем памяти жертв сталинизма и нацизма. В прошлом году бывший председатель Европейского парламента Ежи Бузек в связи с 23 августа сказал, что память о прошлом должна служить стимулом для конкретной политики сегодня. Добавив, что в мире не исчезла родственная тоталитарным режимам практика, в том числе - в Белоруссии и Сирии, что «такие государства, как Украина и Россия отдаляются от демократии», а будущее арабской весны окутано неизвестностью. Сегодня можно сказать то же самое. Но Бузек говорил также об обязанности помнить и о примирении государств на основе общих демократических ценностей, которое произошло, к примеру, между Германией и Францией или между Польшей и Германией. То, что бывший польский диссидент  обратился к теме примирения в связи с годовщиной пакта Молотова-Риббентропа, может пригодиться как образец, для политиков Латвии, которые подключились к мероприятиям по «примирению» и сплочению общества.
 
Что касается примирения, которое  Рижский замок хочет начать с возврата к настоящей «точке истории», то 23 августа - это самая настоящая "точка". Во всяком случае, не 16 марта и не 9 мая. Латвия во Второй мировой войне не участвовала, но она была на карте Европы, которую разделила линия, проведенная двумя заключившими договор сторонами - СССР и нацистской Германией. И летом 1940 года Латвию с этой карты стерли.
 
Что касается сплочения, то оно недостижимо без осуждения преступлений тоталитарных властей. Это вроде бы должно быть очевидным для любого нормально мыслящего человека, потому что затрагивает не только реализованный гитлеровской Германией холокост, уничтожение цыган и всю преступную машину Третьего рейха, но и установленный СССР режим террора, который начал «чистку» стран Балтии, расстреляв многих граждан этих стран без приговора суда еще в 1940 году, и продолжал это после Второй мировой войны. (По источникам ЛССР, с 1945 по 1953 годы только в Латвии были репрессированы около 120 тысяч человек). Какими бы разными ни были политические взгляды, в демократическом обществе не должно быть серьезных разногласий, когда речь идет, к примеру, о массовых депортациях или трагедии в Литене.
 
В Латвии при оценке преступлений сталинского режима против человечности разногласия всплывают постоянно. К тому же, - не в рассуждениях отдельных индивидов, а на уровне пропаганды, распространяемой одной частью прессы. Это, в свою очередь, заставляет задать вопрос, в какой мере усилия Латвии по сплочению могут охватить те слои общества, над отделением которых как следует поработали именно в связи с тематикой истории. Было бы довольно несерьезно надеяться, что мнение абсолютного большинства граждан каким-то образом можно сплотить с мнением, скажем, Гильмана или с тем мнением, с которым выступил активист организации «Русское общество в Латвии» Ржавин. Это надо осознать, потому что это должно избавить наших политиков от излишних иллюзий. Или, может быть, от предположения, что существует некая пригодная для сплочения средняя арифметическая величина между Латвией, основанной 18 ноября (1918 года), и Латвией как составной частью империи. А именно: мировоззрением, в соответствии с которым участники боев за свободу Латвии - это «сепаратисты», а все, кто после Второй мировой войны оказали сопротивление сталинской власти, считаются «недобитыми нацистами». Результат такой политической арифметики - ноль. Основа сплочения общества - та же самая, на которой латвийское государство было создано и вместе с другими государствами Балтии восстановило в 1991 году независимость.

Перевод: Лариса Дереча

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.