Турпал (имя вымышленное) не слишком разговорчив. Он изъясняется на ломаном французском. Сразу же чувствуется груз прошлого и нынешние тревоги. Этот 40-летний мужчина родился в Чечне в тридцати километрах от Грозного. Сейчас он проходит традиционный путь для всех желающих интегрироваться во французское общество. С момента приезда во Францию шесть лет назад Турпал получил статус политического беженца: в любой момент за его действия во время двух чеченских войн его может задержать ФСБ (экс-КГБ).

Вся его жизнь перевернулась в 1994 году. Он узнал, что федеральные войска вошли в Чечню, когда был студентом и учился в Санкт-Петербурге на инженера-механика. «Я просто захотел защитить свою родину», - отрывисто произносит этот бывший военный. Он возвращается в Чечню и берется за оружие. За шесть лет он участвовал в двух чеченских войнах. Воюя против федеральных войск, он даже стал полевым командиром.

Он кратко рассказывает об этих долгих годах конфликта, превосходстве – как по численности, так и обеспечению – противника, засадах и долгих ночах. Чтобы понять степень жестокости этого до сих пор малоизвестного конфликта, достаточно поинтересоваться у Турпала  числом людей в его батальоне – 80 – и числом выживших – пятеро.

Еще по теме: новое поколение боевиков в России

Ему чудом удалось избежать смерти, чего не скажешь о его близких. Медленно подбирая слова, на корявом французском он рассказывает о драме 2002 года: «Федеральные войска пришли к моей жене, они хотели знать, где я». В итоге его 24-летняя беременная жена была застрелена в пылу возникшего конфликта. «Сейчас до сих пор в горах скрываются вооруженные люди», - объясняет бывший полевой командир, однако добавляет, что лично у него нет ни малейшего желания воевать.

Теперь его цель гораздо более мирная. Имея вид на жительство в течении 10 лет, Турпал хочет построить во Франции новую жизнь. Прежде всего он намеревается отыскать свою 11-летнюю дочь, живущую сейчас в соседней с Чечней Ингушетии. «В Россию я невъездной, но мы попытаемся встретиться на Украине», - говорит он. Его планы полны надежд - как и у всех беженцев, работающих вместе с ним.

А пока что, как говорят его знакомые, «самый насущный вопрос – вопрос выживания».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.