В нулевые, когда две постсоветские супермодели покончили с собой, выбросившись из многоэтажек в Нью-Йорке и Киеве, след от депрессии, предшествовавшей их гибели, привел в Москву, где некая организация по развитию личности предлагала людям тренинги, чтобы «найти свою истинную сущность».

Войдя в мрачный сталинский готический театр, набитый десятками других «учеников», вы оказывались во власти инструктора личностного роста. Рисуя на доске путаные картинки, он громко и сбивчиво рассуждал о «трансформации». Затем шли дни непрерывных упражнений в психиатрическом стиле. Люди по указке выходили на сцену и рассказывали о самых болезненных событиях своей жизни. Одни говорили об изнасилованиях, другие — о травле. Инструктор набрасывался на них и кричал, что это они сами виноваты, что допустили такое, но и теперь-то он сделает их сильными. Унижение сменялось восторгом, признание — групповым экстазом, плач — диким смехом. Собравшимся казалось, что они впервые почувствовали настоящие эмоции, что теперь они могут быть самими собой, и что внешний мир, их семьи и профессиональная жизнь — всё это фальшивка. Отлучаться запрещалось с раннего утра до позднего вечера — даже в туалет.

Через неделю предлагалось записаться на следующий курс, подороже. Соглашались все. Ломались даже журналисты, пришедшие вывести организацию на чистую воду. Когда им звонили агенты инструктора, — а звонили они постоянно, предлагая записаться на будущие курсы, чтобы не пропустить «момент трансформации», — то они реагировали на слова, постоянно звучавшие на «тренировках», как собаки Павлова. Эти слова будили в их памяти сверхъестественные эмоции, и суровые журналисты-расследователи становились как шелковые.

В общем и целом «курсы» работали как финансовая пирамида: хочешь остаться — приводи больше людей. Не можешь — мы тебя отчислим. Для некоторых это было ударом. Тренер на психологические побочные эффекты и даже самоубийства лишь пожимал плечами: мол, эти люди, вплоть до супермоделей, попросту неспособны «трансформироваться». Тогда я впервые увидел, как легко сломать человека и подчинить его своей воле.

Свою книгу «Мрачное убеждение» об истории «промывания мозгов» в России профессор психиатрии Калифорнийского университета Джоэл Димсдейл (Joel Dimsdale) тоже начинает с экспериментов доктора Павлова над собаками в начале ХХ века. Коммунистом Павлов не был (он даже отказывался петь «Интернационал»), но при Ленине, а затем и при Сталине он процветал, потому что пообещал помочь выковать нового советского человека. «Вы, что, хотите унифицировать население России?— спросил Павлов в 1919 году, когда Ленин побывал в его лаборатории. — Чтобы все реагировали одинаково?». «Совершенно верно», — отвечал Ленин.

Павлов показал, что когда собак подвергают стрессу и дают противоречивые команды, их поведение ухудшается вплоть до «трансграничного коллапса»: дружелюбные собаки становятся агрессивными и наоборот, меняя свое отношение к людям. Тогда Ленин позволил Павлову экспериментировать на людях.

Результаты исследования, утверждает Димсдейл, можно было видеть на показательных процессах в Москве в конце 1930-х годов, когда десятки невиновных, в том числе высокопоставленных большевиков, прилюдно «сознавались» в абсурдных обвинениях в государственной измене. Наблюдавшие за происходящим западные журналисты и дипломаты поражались, насколько искренне обвиняемые признавали вину — настолько, что создавалось впечатление, что они действительно виноваты. Однако за кулисами следователи грамотно применяли павловские исследования «травматической дезинтеграции», сочетанием недосыпа, насилия и противоречивых указаний сбивая жертв до такой степени с толку, что те переставали доверять собственному суждению.

В следующий раз к исследованию Павлова обратились, когда в США пытались разобраться, почему пленные американские солдаты в Корейской войне выступают по телевидению с «признаниями», что они стали коммунистами, и «подтверждают» домыслы, будто Америка использовала в войне оружие массового поражения и бактериологическое оружие. Некоторые военнопленные даже остались и решили не возвращаться.

«Промывание мозгов, — писал Эдвард Хантер (Edward Hunter), пропагандист Второй мировой, впоследствии ставший журналистом холодной войны, — это жуткая новая стратегия, как завоевать свободный мир, лишив его разума». Хантер взял китайское выражение «симао» о смене настроения с помощью медитации и перевел его как жуткое «промывание мозгов». Из бесед с бывшими американскими заключенными он заключил, что китайские следователи усовершенствовали методы Павлова, превращая своих жертв в «живых марионеток — людей-роботов».

Но ученых доводы Хантера не впечатлили. Один критик заметил, что было бы «глупо видеть в обращении к коммунизму демонические козни докторов Павлова и Фу Маньчжу». Но китайские следователи были верными «павловцами» в том смысле, что, по выражению одного аналитика, строго и методично применяли метод трёх D (debility — истощение, dependency — зависимость и dread — страх). Они изолировали заключенных, стравливали их друг с другом, лишали личной гигиены, морили голодом, угрожали и ставили в зависимость от малейших одолжений тюремщиков.

Чтобы не отставать, ЦРУ запустило собственный «Манхэттенский проект для разума», который предложил бывший ученик Павлова и специалист по лечению мигрени Говард Вольф (Howard Wolff). В его рамках велись самые разные эксперименты — от гипноза до ЛСД, лишь бы сделать людей податливыми. Некоторые опыты из программы МК-Ультра были вопиюще неэтичными: ничего не подозревающим подопытным давали галлюциногены — даже подливали в напитки на научных конференциях. В результате минимум один известный ученый упал из окна и погиб (возможно, выпрыгнул, или его вытолкнули).

Не обошлось и без личных интересов. Когда жена директора ЦРУ Аллена Даллеса (Allen Dulles) не находила себе место из-за сотен внебрачных связей мужа, агентство предложило ей встретиться с профессором Юэном Кэмероном (Ewan Cameron), которому выплачивало гранты. Кэмерон был специалистом на электросудорожной терапии (ЭСТ) и считал, что в больших количествах этот метод стирает плохие воспоминания, и даже предлагал «денацифицировать» с его помощью всех немцев старше 12 лет. Миссис Даллес это предложение отклонила, но ее муж финансировал исследование Кэмерона, можно ли использовать ЭСТ для подавления воли иностранных агентов.

В свободное от работы с ЦРУ время Кэмерон был президентом Американской психиатрической организации, и ЭСТ помогла пациентам, на которых не действовали антидепрессанты. Через сборник тематических исследований Димсдейла вообще красной линией проходит мысль, что «промывание мозгов» и «мрачное убеждение» недалеко ушли от психотерапии и реальному вкладу в научные исследования. То же самое было с курсами «развития личности», на которых я был в Москве. Первоначально они строились на интересном новшестве в психоанализе — гештальт-терапии — но затем превратились в прибыльный бизнес по всему миру, когда их в шкурных интересах прибрали к рукам циничные «тренеры личностного роста» из Калифорнии.

Добро и зло здесь переплетены, и это не дает делать однозначные выводы. В 1983 году Американская психологическая ассоциация создала рабочую группу для изучения «обманчивых и косвенных методов убеждения и контроля» и рекомендовала ужесточить правила. Но затем она отвергла собственные же выводы из-за опасений, что термин «культ» может трактоваться произвольным образом ради подавления новых движений, а термин «промывание мозгов» оставила желтой прессе как недостойный психологов. Об этических принципах использования психологических методов на допросах спецслужб ассоциация тоже высказалась весьма расплывчато.

Книгу Димсдейла закрываешь с тревогой — уж не видят ли в нас якобы доброжелательные бихевиористы, психиатры, неврологи и врачи не что иное, как стаю собак Павлова?

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.