Уходит Фаиз Сарадж, человек, который в течение пяти лет возглавлял видимость правительства «национального единства» в Триполи на фоне противостояния с восточноливийскими властями маршала Халифы Хафтара. Выбор преемника стал неожиданностью: им оказался процветающий бизнесмен Абдель Хамид Дбейба из Мисраты, большого портового города на западе страны. Новый премьер-министр был избран 5 февраля коллегией (официально она называется «Форум ливийского политического диалога») из 74 делегатов, которые собрались в Женеве под эгидой выбравшей их ООН.

Вместе с Дбейбой были избраны еще три члена нового президентского совета, главой которого стал Мухаммед аль-Манафи из Бенгази (восток страны). Они стали двумя лидерами ливийской исполнительной власти (пост главы правительства все же дает больше влияния) после Сараджа, который совмещал обе должности.

Сегодня Ливия все еще зализывает раны после 14 месяцев «битвы за Триполи» (апрель 2019 года — июнь 2020 года), которая началась с наступления Ливийской национальной армии Хафтара (в итоге его все же удалось отбить) на столицу. Новое правительство должно закрепить «выздоровление» в перспективе президентских и парламентских выборов, запланированных на 24 декабря. Тем не менее условием для вступления в должность Дбейбы станет голосование в парламенте (он сейчас находится на востоке, в Тобруке), который в 2016 году не признал Сараджа из-за враждебного к нему отношения со стороны Хафтара.

Но сейчас обстановка иная, потому что маршал поддержал дуэт Дбейба-Манафи, назвав его «патриотическим» в пресс-релизе ЛНА. Кстати говоря, поддержка Хафтара стала решающей для их победы в Женеве над считавшимся фаворитом тандемом Фатхи Башаги и Агилы Салаха Иссы (соответственно, министр внутренних дел и председатель парламента Тобрука). Кроме того, многие представители запада голосовали против Башаги (отряды из Триполи видели угрозу для своих вотчин со стороны этого представителя Мисраты), а друзья Хафтара хотели поквитаться Иссой, который посмел бросить вызов маршалу на востоке после разгрома у Триполи.

Клан с плохой репутацией

На смену традиционному расколу на восток и запад пришло внутреннее соперничество в каждом из региональных блоков, что обернулось поражением дуэта Башага-Салах Исса, хотя тот и пользовался поддержкой ряда западных государств. В любом случае, Благословление Хафтара должно облегчить утверждение команды Дбейба-Манафи парламентом. Если это действительно произойдет (срок истекает 19 марта), мы увидим самую серьезную попытку примирения востока и запада страны после раскола в 2014 году, когда Ливия погрузилась в гражданскую войну.

Как бы то ни было, личность Абдель Хамида Дбейбы вызывает недоумение и даже беспокойство ряда обозревателей. Так, новый премьер — выходец из клана, который не скрывает больших политических планов, а в прошлом сколотил состояние в тени Муаммара Каддафи (бывший лидер страны был свергнут в результате поддержанного НАТО восстания в 2011 году). Его двоюродный брат Али Дбейба был с 1989 по 2011 год главой Организации развития административных центров: задача этого госпредприятия заключалась в привлечении иностранных инвестиций в масштабные строительные проекты.

Сам Абдель Хамид Дбейба руководил другой государственной структурой, Ливийской компанией инвестиций и развития, которая в частности занималась строительством жилья в Сирте, личной вотчине Каддафи. Несмотря на плохую репутацию (нередко звучало определение «клептократия»), клан Дбейба впоследствии диверсифицировал деятельность с помощью множества приобретений за границей, в частности в Канаде, Шотландии и на Кипре. По сведениям из надежных источников, Али Дбейба был в Женеве одним из делегатов Форума ливийского политического диалога и приложил немало усилий, чтобы подтолкнуть других в поддержку двоюродного брата. Ходили также слухи о покупке голосов, но их не удалось подтвердить.

Идеологическая неопределенность

Стоит отметить, что деловые интересы нового премьера сильно сближают его с Турцией: он представляет в Ливии главные турецкие госпредприятия, которые заинтересованы в местном рынке. Такая близость с Анкарой, вероятно, объясняет то, что первое интервью иностранной прессе он дал турецкому государственному информагентству «Анадолу». Кроме того, считается, что у него есть связи и с Москвой. В апреле 2017 года он возглавлял делегацию Мисраты в российской столице, где провел переговоры с замминистра иностранных дел Михаилом Богдановым, а затем встретился в Грозном с чеченским лидером Рамзаном Кадыровым. «Дбейба не поддается идеологической классификации, — утверждает один иностранный дипломат. — Его можно классифицировать лишь как миллиардера». «Это человек сделок, договоренностей, дружеских соглашений», — добавляет другой.

В числе острых вопросов, которые ждут нового главу правительства, фигурирует в частности распределение нефтяных доходов. Эта тема является источником напряженности между Киренаикой маршала Хафтара, где расположены главные нефтяные активы, и властями Триполи.

Другая проблема — будущее иностранного военного присутствия в Ливии. На фоне битвы за Триполи турецкие силы разместились в Триполитании (для поддержки Сараджа), а российские — в Киренаике и Феццане (для поддержки Хафтара). В октябре сформированная по схеме 5+5 (по пять офицеров с востока и запада) совместная военная комиссия призвала к уходу «наемников» и «иностранных боевиков» в течение трех месяцев. Но хотя некоторые наемники действительно ушли, присутствие турецких (Аль-Ватия) и российских технических консультантов (Джуффра, Аш-Шати) на основных военно-воздушных базах страны только укрепилось.

Насчет обязательства Дбейбы добиться ухода иностранных сил тоже остается неизвестность. Активная поддержка со стороны как Анкары, так и Москвы, вызывает серьезные сомнения. «Дбейба — ставленник иностранных сил в Ливии», — считает европейский дипломат. «Хотя достигнутый в Женеве консенсус укрепит перемирие, ценой тому станет подтверждение военного раздела Ливии на зоны влияния России и Турции», — добавляет иностранный обозреватель. У российско-турецкого кондоминиума в Ливии впереди еще большое будущее.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.