После своего телефонного разговора с президентом России Владимиром Путиным 16 августа Лукашенко попытался козырнуть той поддержкой, которую Москва якобы готова оказать его режиму, сославшись на слова Путина, который подтвердил свою приверженность соглашениям в области обороны между двумя странами. Между тем в реальности реакция Кремля на протесты оппозиции, которые вспыхнули по всей Белоруссии после президентских выборов 9 августа, была крайне сдержанной.

Москва ограничила свои публичные взаимодействия с правительством Лукашенко лишь обязательным обменом дипломатическими нотами. А некоторые российские чиновники и журналисты открыто выступили с критикой поведения белорусских властей во время выборов и подавления общенациональных протестов после них.

Сдержанная реакция России

Запутанные отношения России с правительством Лукашенко, которые осложнялись ссорами, возникавшими из-за постепенного сближения Минска с Западом, стали главной причиной той заметной сдержанности и отстраненности, которые Москва демонстрирует в отношении протестов, начавшихся после президентских выборов в Белоруссии. В течение всего последнего года Белоруссия стремилась улучшить отношения с Европой, чтобы добиться экономического роста и устойчивости, которые в свою очередь помогли бы ей снизить политическую и экономическую зависимость от России.

Это заставило Россию активизировать усилия по укреплению ее влияния на Белоруссию, поскольку Москва опасалась, что более независимый в экономическом смысле Минск может постепенно разрушить гарантированный политический альянс с Москвой в приграничном регионе, где разворачивается геополитическое противостояние. Тем не менее, хотя эта борьба за власть расстраивала отношения России с Лукашенко, Москва все же не готова сбросить его со счетов в отсутствие четкого понимания и контроля над тем, кто придет ему на смену.

Возможность позитивного взаимодействия с пророссийскими элементами в белорусской оппозиции и с белорусским народом в целом тоже удерживает Россию от того, чтобы открыто и безусловно поддержать Лукашенко. Хотя сам факт народного восстания в поддержку политической либерализации по-настоящему сильно тревожит Москву, нынешняя белорусская оппозиция вовсе не обязательно противостоит интересам России.

Требования протестного движения в Белоруссии касаются того конкретного политического климата, который Лукашенко создавал в течение 26 лет своего жесткого правления в том числе посредством фальсификаций результатов выборов. Хотя требование провести политическую либерализацию в целом воспринимается как вызов путинской управляемой демократии в России, протесты в Белоруссии пока не приняли ни откровенно прозападный, ни антироссийский оборот. Таким образом, Кремль сейчас боится не столько смены режима самой по себе, сколько связанной с ней потери влияния на Минск.

Обдуманный риск

В сложившихся обстоятельствах Россия вряд ли сможет извлечь какую-либо выгоду, если она пойдет на военное вмешательство ради того, чтобы поддержать Лукашенко в текущем кризисе. Рассуждениям о вероятности российской интервенции — будь то ради оказания непосредственной помощи Лукашенко или наоборот — недостает четкого понимания тех прагматичных целей, которые Кремль преследует в Белоруссии. Когда Россия вторглась в Крым и на восток Украины в 2014 году, российские военные смогли войти на эти территории под предлогом необходимости освободить их от власти контролируемого Западом Киева.

Но в Белоруссии такая стратегия не сработает, потому что утрата режимом Лукашенко своей легитимности гарантирует, что любая непосредственная военная помощь его правительству будет повсеместно встречена враждебностью со стороны белорусского народа. Даже если отвлечься от проблем военного характера, подобная интервенция вызовет выраженную негативную реакцию и среди россиян, которые в этническом и языковом смысле очень близки с белорусами. Более того, подобные действия в очередной раз сделают Россию мишенью для новых западных санкций в тот момент, когда ее экономика несет огромные потери из-за пандемии covid-19 и резкого падения мировых цен на нефть.

Россия считает свои интересы в Белоруссии не подлежащими обсуждению и экзистенциальными по своей природе. Это в свою очередь создает потенциальную возможность прямого вмешательства, но только если будут пересечены определенные красные линии. У России есть масса способов сохранить свое влияние на Белоруссию независимо от того, кто станет лидером по итогам этого кризиса, — от экономического давления до военных или секретных операций. Между тем стратегические соображения, которые обуславливают необходимость сохранения этого влияния, являются гораздо менее гибкими. Что важнее всего, тот факт, что Белоруссия находится у западной границы России, обеспечивает ее той стратегической глубиной, которая имеет огромное значение для оборонной стратегии Москвы.

Геополитическая близость Минска с Россией гарантирует последней территориальный буфер и позволяет ограничить географический охват НАТО в Восточной Европе и Прибалтике. Учитывая те радикальные перемены в геостратегической реальности России, которые может вызвать разворот Минска к Западу, любой намек на формирование откровенно прозападного правительства в Белоруссии, вероятнее всего, спровоцирует сильную и решительную реакцию со стороны России.

Но эта реакция вовсе не обязательно примет форму военного вмешательства. Не менее эффективными средствами могут оказаться секретные операции служб безопасности, действия советников, финансовая поддержка или даже экономическое давление, оказываемое на ту или иную сторону белорусского кризиса. Кроме того, если протестное движение в Белоруссии разовьется настолько, чтобы начать экспортировать демократические идеалы в Россию, что в свою очередь будет угрожать позициям режима в Москве, Кремль попросту не сможет праздно стоять в стороне.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.