Борьба с памятниками, развернувшаяся в США, захватила и страны Западной Европы — Великобританию, Бельгию и Францию. Однако во Франции, где мода на снос памятников зародилась свыше двухсот лет назад, борцы с «проклятым прошлым» получили неожиданный отпор. После того, как в Фор-де-Франсе (главном городе Мартиники — заморской территории Франции) под ликование и танцы местных чернокожих жителей были снесены статуи Виктора Шельшера, борца за права рабов в колониях, президент Эмманюэль Макрон занял жесткую позицию. По его словам, «Французская республика не позволит снести ни один памятник, связанный с ее историей». Сразу после Эмманюэля Макрона во французском Сенате выступил премьер-министр Эдуар Филипп, который заявил: «Наша славная история достаточно сложна. Попытки осуществить „чистку" памяти так же опасны, как и любые „чистки". Мы должны смотреть нашей истории в лицо». Филип добавил: «Я разочарован, что Франция не восстановила статую генералу Дюма, пущенную нацистами на переплавку в 1940 году». Генерал Дюма, отец знаменитого писателя Александра Дюма, был мулатом и сыном рабыни, он прославился во время наполеоновских войн. Нацисты уничтожили его памятник по расовым соображениям.

Французские СМИ отмечают, что ни один глава государства на Западе не высказывался столь радикально по вопросу сохранения памятников, как президент Макрон. А ведь Франция — родоначальница кампании по сносу памятников в новой истории Европы: с 1789 года здесь постоянно сносились памятники и монументы, убирали статуи королей, знати, церковных деятелей, коллаборантов и т. д. Французский историк Лорис Шаванетт убежден, что именно Французская революция открыла «ящик Пандоры», заложив основы современной политики «декультурации», отрицания культурно-исторического наследия путем сноса памятников. Историки напоминают: «Во Франции часто убирали статуи знаменитых людей, в их числе Лафайет, Виктор Гюго, премьер-министр Гамбетта». Можно также вспомнить уничтожение статуй французских королей, разграбление их гробниц и свержение Вандомской колонны во время Парижской коммуны 1871 года.

Борьба с памятниками по французскому образцу была продолжена и в других странах, прежде всего в большевистской России. Здесь сносили памятники монархам, генералам «старого режима», а также вскрывали гробницы царей и святых. Большевики пытались выбросить за борт наследие «проклятого прошлого», но вскоре задумались о государственной преемственности и восстановили «прогрессивные» символы российской истории.

В отличие от Франции и России, в англосаксонских странах сносом памятников не занимались — вплоть до последнего времени, однако здесь борьба с «проклятым прошлым» неожиданно дала обильные всходы, особенно в США. Французский писатель Пьер Ассулин отмечает, что в условиях нынешнего глобального кризиса в мире разворачивается ожесточенная борьба за память, происходит процесс ревизии исторических ценностей. И вот теперь руководство Франции на официальном уровне заявило решительное «нет» этой волне саморазрушения.

Тем не менее, отмечает французская общественность, 400 лет работорговли и колониализма заслуживают общественной дискуссии. Вопрос о том, какими методами происходило первоначальное накопление в странах Запада, ставится уже давно. Под прицелом находятся многие из тех, кто обеспечил величие своих стран за счет нещадной эксплуатации колоний.

Председатель Всефранцузского объединения выходцев из черной Африки (CRAN) Луи-Жорж Тин заявил: «Необходимо убрать символы колониализма и работорговли из публичного пространства». Он упомянул, в частности, Жан-Батиста Кольбера, министра финансов и торговли в период правления Людовика XIV. Кольбер активно продвигал колонизацию заморских территорий и работорговлю. Но он также учредил академию наук, обсерваторию и оперу. Его именем названы во Франции многочисленные лицеи, улицы и корабли. И вот сегодня выходцы из черной Африки (а их во Франции миллионы) вместе с левыми активистами требуют убрать статую Кольбера — важнейшего строителя современного французского государства. Они напоминают, что Кольбер — автор знаменитого «черного кодекса» — свода законов, регламентирующих правила содержания рабов на заморских территориях Франции.

Одновременно феминистки выступают за «равноправие» в гендерном вопросе, они указывают на то, что 90% процентов памятников во Франции — это белые мужчины, очень часто воины и полководцы. А где же женщины? Феминистки считают скандальным отсутствие женских памятников и имен в публичном пространстве.

В то же время большинство французских историков и политиков резко выступает против любых попыток вычеркнуть из коллективного сознания символы прошлого. По их мнению, историю невозможно переделать, она не имеет сослагательного наклонения. Современные «иконоборцы» не в состоянии понять менталитет и логику другой эпохи. И вообще, как можно судить о прошлом сегодняшними мерками? Ведь история, как сказал первый канцлер Германии Отто фон Бисмарк, делается «железом и кровью».

Волна иконоборчества, захлестнувшая сегодняшний Запад, отнюдь не нова, борьба с памятниками и символами развертывалась с незапамятных времен. Однако человечество должно было чему-то научиться, вот почему необходимо сохранять памятники как свидетельства истории, со всеми ее подвигами и преступлениями.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.