В конце 1980-х годов, когда Михаил Горбачев начал перестройку, Россия заключила мир с Западом. Можно было поверить, что и Россия, и Запад откажутся от попыток подорвать устои друг друга с помощью лжи и теорий заговора времен холодной войны. Но после того как 16 февраля американский специальный прокурор Роберт Мюллер вынес обвинительное заключение в отношении 13 россиян, становится ясно, насколько слабой и эфемерной была эта вера на самом деле.


Мюллер утверждает, что в 2014 году Россия начала кампанию в рамах заговора против американской демократии, и считает, что у него есть доказательства, являющиеся весьма убедительным аргументом, позволяющим преодолеть отрицания Россией своей причастности и сомнения критически настроенного суда. Возможно, по причине того, что президент России Владимир Путин считал, что ЦРУ занимается подстрекательством, провоцируя революцию на Украине, Агентство интернет-исследований, спонсируемое олигархом, связанным с Кремлем, сформировало команду троллей, создало платежные системы и использовало фальшивые имена. Его цель состояла в том, чтобы усилить разногласия в американском обществе, а затем изменить настроения электората и соотношение голосов во время выборов 2016 года в пользу Дональда Трампа.


Европа также стала объектом вмешательства. Хотя подробной информации в этом случае гораздо меньше, и это не является главной темой проводимого Мюллером расследования, Россия предположительно финансировала политиков, придерживающихся экстремистских взглядов, осуществляла взлом компьютерных систем, организовывала марши и распространяла ложную информацию (см. Брифинг). Похоже, что и в этом случае ее целью было усиление разногласий.


Бесполезно рассуждать о том, в какой степени России удалось изменить результаты голосования и негативно повлиять на политику. Ответ никому не известен. Но заговоры сами по себе недопустимы, и из-за их масштабов возникает беспокойство по поводу уязвимости западных демократий. Если Запад намерен защитить себя от России и других стран, действующих агрессивно и со злым умыслом, он должен рассматривать вынесенные Робертом Мюллером обвинения как призыв к сплочению.


Троллелогия


На основании этих обвинений можно сделать три малоприятных вывода. Один из них заключается в том, что социальные сети являются более мощным инструментом, чем методы, использовавшиеся в 1960-е годы для вброса информации и подкупа журналистов. Не требуется особых затрат, чтобы с помощью «Фейсбука» найти сторонников, выявить «ищейку» среди потенциальных «новообращенных» и усовершенствовать самые броские тэглайны (см. статью). Обладая изобретательностью, можно обманным путем заставить систему одобрять ваши твиты и сообщения. У тех, кто взламывает компьютеры руководства Демократической партии, как это сделали русские, есть сеть ботов, готовых распространять всю грязную информацию.


При скромном бюджете размером чуть более миллиона долларов в месяц и работая, как правило, на безопасном расстоянии в Санкт-Петербурге, россияне управляли бот-сетями и фиктивным аккаунтами, получая миллионы ретвитов и лайков. Другие группы, лучше финансируемые, используют аналогичные методы. Однако никто не знает, каким образом возмущение, которое они провоцируют, меняет политику, но с достаточной точностью можно предположить, что оно повышает ангажированность, усиливает слепую приверженность и ограничивает возможности для компромисса.


Отсюда вытекает второй вывод, согласно которому проводившаяся Россией кампания не столько провоцировала разногласия в американском обществе, сколько отражала их в искаженном виде. Ее организаторы делали ставку на расовые противоречия, призывая черных избирателей относиться к Хиллари Клинтон как к врагу и в день голосования оставаться дома. Они стремились разжечь недовольство и среди белых, даже когда призвали прогрессивную часть электората голосовать за Джилл Стайн (Jill Stein) из Партии зеленых. После победы Трампа, которого они старались привести к власти, они организовали митинг против Трампа в Манхэттене. Сразу после трагедии со стрельбой в школе города Парклэнд российские боты бросились участвовать в дебатах о контроле над оборотом оружия (см. статью). Европейцы тоже разобщены, хотя и в меньшей степени, особенно в выходящей из ЕС Великобритании. Из-за разногласий, которые так глубоко укоренились в западных демократиях, эти страны уязвимы и не защищены от атак злоумышленников.


Самый важный вывод заключается в том, что реакция Запада была крайне слабой. В годы холодной войны Америка боролась с распространяемой Россией дезинформацией, используя дипломатов и шпионов. Сегодня же этим занимается Мюллер, поскольку двум президентам этого сделать не удалось. Барак Обама, увидев доказательства вмешательства русских, отчаянно пытался решить проблему. Но сдержался, после чего все-таки ввел санкции. Возможно, потому, что он предполагал, что Трамп проиграет. И что если он заявит о вмешательстве вслух, это лишь усилит подозрения в том, что он как демократ манипулирует ходом выборов. Это было серьезной ошибкой.


Неспособность Трампа дать адекватный ответ носит другой характер. Несмотря на доступ к разведданным со дня своего избрания, он относится к «российскому скандалу» исключительно с позиции собственной легитимности. Он должен был выступить против Владимира Путина и защитить Америку от враждебных действий России. Вместо этого он при поддержке некоторых республиканцев в Конгрессе бросил все силы на дискредитацию спецслужб, расследующих заговор, и намекнул на возможность увольнения Мюллера или его покровителей-единомышленников в Министерстве юстиции — так же, как он уволил Джеймса Коми с поста главы ФБР. Мюллер еще не закончил расследование. Помимо прочего, он еще не сказал, участвовали ли в заговоре члены избирательного штаба Трампа. И если бы Трамп уволил его сейчас, это было бы равносильно признанию своей вины.


Как добиться поддержки «пробудившихся» граждан?


Чтобы обеспечить процветание демократии, западные лидеры должны найти способ вернуть доверие избирателей. Это начинается с прозрачности. Европе необходимо провести более официальные расследования, по уровню полномочий, профессионализма и авторитетности сопоставимые с расследованием, возглавляемым Робертом Мюллером. Хотя эти расследования создают опасность того, что будут раскрыты источники и методы получения секретной информации, и даже польстят русским (поскольку доказательство их успеха сеет недоверие) они также служат основой для действий. Законы о финансировании партий должны способствовать прозрачности в отношении того, кто и кому давал деньги. Необходимо обеспечить открытость социальных сетей с тем, чтобы каждый мог выяснить, кто платит за рекламу, и чтобы следствию было легче выявить махинации.


Затем необходимо обеспечить устойчивость к воздействию извне, что следует делать, начиная сверху. Ангела Меркель неоднократно предупреждала Владимира Путина, что, если он вмешается в выборы в Германии, это чревато последствиями. Во Франции Эммануэль Макрон разочаровал российских хакеров, разместив среди настоящих электронных писем поддельные, что позволило дискредитировать более поздние утечки, когда выяснилось, что они содержат ложную информацию. Финляндия ввела образовательные программы медийной грамотности, а национальная пресса ведет совместную работу по удалению ложных новостей и корректировке дезинформационных материалов.


Обеспечить устойчивость к внешнему воздействию лучше удается в Германии, Франции и Финляндии, где доверие общественности выше, чем в Америке. Вот почему важны также ответные действия и сдерживание — не с помощью грязных уловок, как в годы холодной войны, а увязывая сотрудничество Америки по таким вопросам, как, скажем, дипломатические миссии, с действиями России, а если потребуется — с помощью санкций.


Республиканские лидеры в Конгрессе не оправдывают надежд своей страны: они должны хотя бы провести чрезвычайные слушания, чтобы защитить Америку от подрывной деятельности во время промежуточных выборов в Конгресс. Именно сейчас, когда Трамп одержимо обвиняет ФБР и демократов, Америка, похоже, не считает, что за демократию стоит бороться.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.