В романе русско-американского писателя Гари Штейнгарта «Приключения русского дебютанта» рабочий день молодого сотрудника русскоязычного офиса помощи иммигрантам в Нью-Йорке начинается с того, что один из «трудных» клиентов с диагнозом психопата просит его содействовать в получении гражданства США — и кладет на стол веер стодолларовых купюр. Сотрудник соцслужбы Владимир возмущен: «Мистер Рыбаков! Что вы делаете? Нельзя предлагать мне деньги. Здесь вам не Россия!» На что Рыбаков философски отзывается: «Везде Россия. Куда ни поедешь, кругом одна Россия». Вскоре обнаруживается, что этот клиент, сидящий на социальном пособии, на самом деле владелец дуплекса в Центральном парке и яхты, пришвартованной на пристани в Манхэттене. Рыбаков добавляет: «Я псих, но не идиот».

Автор книги, один из лучших современных молодых романистов, родился в Ленинграде, а в восьмидесятые годы эмигрировал со своими родителями в США. После победы Дональда Трампа на выборах он признал, что первой его мыслью было: «Я родился и вырос в одной антиутопии — а теперь придется умирать в другой?» Начало переходного периода администрации Трампа свидетельствует о том, что вопрос этот звучит вполне уместно.

Практически все новые члены президентской команды вышли из рядов наиболее фанатичных противников государственного образования, охраны окружающей среды и зачатков национальный системы здравоохранения, которую пытался выстроить Обама. Для полноты картины главой американской дипломатии может быть назначен Рекс Тиллерсон — идеальное воплощение трамповских черт: он не только президент нефтяной корпорации ExxonMobil, чемпиона по загрязнению окружающей среды, но и лучший друг Владимира Путина в США. «Друг», разумеется, в том смысле, что Путин и Тиллерсон уже выкладывали друг другу круглые суммы, чтобы остаться в выигрыше. Как в теории господина Рыбакова: везде Россия. Куда ни поедешь, одна Россия. Между тем, чтобы понять истинное значение этих слов, нужно действительно туда поехать. В России все, что здесь мы считаем само собой разумеющимся — писать статьи в газеты, читать лекции, участвовать в дискуссии или организовывать ассоциацию — определяется крайне зыбким расположением духа самой системы. Стоит только ей немного выйти из равновесия, как в случае с одним известным мне независимым университетом, одного визита пожарников достаточно, чтобы объявить о том, что здание требуется закрыть на неопределенный срок. Подобная мера достаточно двусмысленна, чтобы не оставить у жертв никаких сомнений в реальности политического давления, а всем остальным внушить уверенность в ошибочности такой интерпретации.

Аналитикам и интеллектуалам на Западе, теоретизирующим о важности и благе путинской России, не мешало бы задуматься о том, чем чреваты там попытки сделать шаг в сторону. Тот же самый совет применим и к европейским политикам, выступающим против системы (на самом деле против самой политики, если не против демократии), если бы они действительно беспокоились о судьбе наиболее несговорчивых оппозиционеров в России — все та же неизвестно откуда и кем выпущенная пуля. Но их интересует исключительно то же, что и Путина: они даже не пытаются доказать, что в России дела обстоят лучше, утверждая, что плохо везде.

В прошлом месяце на одной церемонии, которая транслировалась по телевидению, Путин спросил девятилетнего мальчика, где заканчиваются границы России. «Через Берингов пролив», — ответил мальчик. «Граница России нигде не заканчивается», — прервал его президент, вызвав у гостей взрыв смеха. Он едва ли хотел сказать — как решили самые пугливые — что Россия готова (опять) вторгнуться на территорию других стран, хотя угроза эта могла подразумеваться. Конечно, Путин готов к вторжению в некоторые страны, но не все. Этой шуткой он хотел выразить не что иное, как доктрину господина Рыбакова: коррупция, более или менее организованное лицемерие и неуважение к правам человека, как и в России, процветают повсюду. Псих, но не идиот.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.