Победа Дональда Трампа не имеет прецедентов в политической истории США. Никогда раньше на президентских выборах не побеждал человек со столь малым политическим опытом, как миллиардер из Нью-Йорка, столь далекий от правящей верхушки двух основных партий. Трамп не работал в органах законодательной власти государственного или федерального уровня, не был губернатором или государственным служащим, а его близость к республиканцам начала проявляться лишь в 2012 году, когда он поддержал кандидатуру Митта Ромни во время переизбрания Обамы на второй срок.

В 2000 году Трамп попытался создать некую третью политическую силу, однако в течение почти всего десятилетия делал финансовые взносы в предвыборные кампании, как демократов, так и республиканцев. Та попытка расшатать двухпартийную систему вначале ассоциировалась с Теодором Рузвельтом в 1900 году, Джорджем Уоллесом (George Wallace) в 1968 году и Россом Перо (Ross Perot) в 1992 и 1996 годах. В итоге, он был выдвинут кандидатом от Республиканской партии и победил в ожесточенной борьбе на первичных выборах, а затем избран президентом благодаря тому, что механизм избрания был разработан американскими консерваторами.

Политический портрет Трампа до настоящего времени определялся скорее его расистскими, ксенофобскими и женоненавистническими заявлениями, чем программой конкретных действий. Обещания, данные им в ходе предвыборной кампании —строительство стены на границе с Мексикой, депортация мигрантов, отмена реформы здравоохранения, проведенной при Обаме, выход из Договора о свободной торговле в Северной Америке и Договора о Транстихоокеанском экономическом партнерстве- преследовали лишь популистские цели. Когда же началась передача власти, то избранный президент поубавил пыл, пообещав, в частности, соблюдать международные обязательства США, но по-прежнему трудно представить, как он будет выстраивать отношения с Россией, Китаем, Европой и Латинской Америкой.

За менее чем 20 лет Трамп занимал три разных позиции в отношении Кубы. В конце 90-х годов он попытался преодолеть торговое эмбарго посредством инвестиции в гостиничное дело на Кубе. В начале нынешней президентской кампании он заявил, что не против восстановления отношений с островом, но добьется «лучшего соглашения», чем Обама. И уже на завершающем участке гонки, желая привлечь на свою сторону жестко настроенных американцев кубинского происхождения, он предложил пересмотреть политику демократов в отношении Гаваны.

Республиканское большинство в обеих палатах Конгресса США одновременно выступает в качестве подспорья и помехи деятельности Трампа на посту президента. Хотя Барак Обама совершил поворот в политике по отношению к Кубе при помощи исполнительной власти, весьма вероятно, что более половины законодателей выступит против поворота вспять в вопросе нормализации американо-кубинских отношений. Представители и сенаторы от Флориды, которых переизбрали блоком, будут выступать за нормализацию, однако новому руководству Госдепартамента необходимо будет взвесить приоритеты.

Если, как предсказывают некоторые эксперты, во внешней политике Вашингтона возобладают прагматизм и реализм, то Трамп, вероятно, продолжит нынешний курс Белого дома. Вопрос заключается в том, будет ли он делать упор на соблюдения прав человека, как об этом говорилось в предвыборной программе Хиллари Клинтон, или же пойдет на сближение с авторитарными режимами, противниками в Европы, прежде всего, России, тем более что Трамп пользуется расположением Владимира Путина, убежденного союзника братьев Кастро.

Очевидно, что в Гаване рассматривают все сценарии, как явствует из поздравления, направленного Трампу Раулем Кастро вскоре после того, как это сделал российский президент. Кстати, кубинское правительство объявило о проведении очередных военных учений, но одновременно сделало паузу в набирающей силу кампании критики политики Обамы, якобы вмешивающейся в дела других государств. Трамп может оказаться и надежным союзником Гаваны, и ее самым жестким противником. В обоих случаях режим Кастро оказывается в выигрыше.

Если новая администрация, вместо того, чтобы ускорить или повернуть вспять процесс нормализации отношений с островом, а держать его на холостом ходу, возможно, это окажется вовсе неплохо для развития негосударственного сектора, укрепления гражданского общества и, в дальнейшем, демократии на Кубе. Без угрозы либеральных уговоров со стороны демократов реформы могут выйти из застойного состояния, создаваемого бюрократией, а без возврата к отжившим свой век эмбарго и международной изоляции идеологическому консерватизму будет очень сложно удержаться.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.