Однажды весенним утром Сара Блесснер (Sarah Blesener), американский фотограф-документалист, получила возможность посетить школу в подмосковном Дмитрове, где ученики несколько раз в неделю могут проходить уроки базовой военной подготовки. Она ожидала увидеть детей в военной униформе, отдающих честь флагу и участвующих в маневрах, как ученики старших классов американских школ, предоставляющих подготовку для кадетов.

Вместо этого она оказалась в классе, заполненном учениками, некоторым из которых было 11 лет, и которые учились собирать и разбирать автомат Калашникова. На школьном дворе обучение было посвящено правильному использованию костюмов биологической защиты на случай ядерной или химической катастрофы.

Сделанная ею фотография одного из школьников, позировавшего в противогазе и огромных резиновых перчатках, стала первой частью исследования Блесснер в области российского понимания военно-патриотического воспитания. С помощью серии речей и указов президент Владимир Путин и его правительство сделали эту дисциплину частью учебной программы по всей стране, предлагая подросткам уроки в области идеологии, религии и подготовки к войне.

В одном из первых указов касательно этой сферы образования прошлой осенью Путин распорядился создать «Российское движение школьников», призванное «помочь сформировать характер молодежи» в соответствии «с истинными ценностями российского общества». Сообщения в российских СМИ сравнивали этот указ с возрождением пионеров, официального молодежного движения Коммунистической партии. Министерство обороны весной присоединилось к этой программе и создало Юнармию, сеть молодежных организаций, предлагающих уроки военной подготовки и истории в разных регионах России.

Серия фотографий Блесснер посвящена двум молодежным летним лагерям для детей в возрасте от десяти до 17 лет. Первый располагался в районе места прославленной Бородинской битвы, где в 1812 году русская армия сражалась со вторгнувшимися французскими войсками Наполеона. Второй, под названием «Православный воин», сочетал боевую подготовку со строгим следованием православной религии, которая начинает играть все большую роль в официальной российской идеологии.

Священники в рясах православной церкви руководили вторым лагерем. Утром они водили детей на молитву в места паломничества, а затем судили их соревнования в поединках на ножах и по стрельбе. «Немного сюрреалистическое зрелище. Православная религия в сочетании с военной подготовкой, такого я еще не видела», — говорит Блесснер.

Но в России это довольно распространенное явление. В одном из своих наиболее ярких выступлений в поддержку необходимости патриотического образования в 2012 году Владимир Путин сказал, что Россия оказалась в центре «жёсткой конкуренции», и Запад борется за самую душу русского народа. «Это абсолютная реальность, так же как борьба за минеральные ресурсы», — сказал Путин, выступая в том сентябре перед собранием представителей сферы образования, религии и вооруженных сил. Он предупредил, что эта борьба в духовной и идеологической области «приводила к катастрофе целых государств, к их ослаблению, распаду в конечном итоге, лишению суверенитета и к братоубийственным войнам ».

С началом войны на Украине менее чем через два года после этого его слова стали казаться пророческими. Зимой 2014 года украинская революция привела к власти прозападное правительство. Россия ответила вторжением, аннексией Крыма и поддержкой сепаратистского движения на востоке Украины. Последовавшая междоусобная война унесла жизни 10 тысяч человек и привела к глубокому расколу в отношениях России и Запада.

За минувшие два года эта война также привела к появлению патриотической лихорадки и подъему национализма в России и росту популярности военных молодежных лагерей, вроде тех, которые посетила Блесснер. В более широком плане после аннексии Крыма резко выросло уважение и доверие русских к своим вооруженным силам. Независимый Левада-центр опубликовал в феврале результаты опроса, согласно которым, 58% опрошенных высказались в поддержку сохранения всеобщей воинской повинности — рекордный уровень поддержки когда-то презираемого института. Тот же опрос показал, что 81% россиян верят в свои вооруженные силы — скачок более чем на 20% по сравнению с периодом, предшествовавшим украинскому конфликту.

В значительной степени это новое восхищение связано с полным контролем Кремля над СМИ, придавшими ореол героизма действиям российских войск на Украине, а недавно и в Сирии. Но официальная российская пропаганда, направленная против Украины и ее западных союзников, которой пропитаны новостные агентства в России, практически незаметна в лагерях, которые фотографировала Блесснер. И инструкторы, похоже, не требуют от детей восхищаться лично Путиным. «Его имя практически не упоминается. В основном говорят о родине», — сказала она.

Несмотря на военную подготовку в лагерях, инструкторы никогда не называли врага, к борьбе с которым должны готовиться дети. На вопрос об этом один инструктор ответил: «У нас нет секретов от мира. Мы не хотим войны. Но мы готовимся к войне».

Сара Блесснер — фотограф-документалист, живущая в Нью-Йорке и в Москве.

Джош Рааб, отредактировавший этот фотоочерк, работает бильд-редактором в Time.

Саймон Шустер — корреспондент Time в Берлине.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.