Он родился в Узбекистане, учился в Москве, работал в Латвии, а потом наконец-то вернулся на родину своих предков — в Крым. В июле 2014 года российские войска снова выгнали оттуда историка и политика крымского татарина Рефата Чубарова.

LN: Помните ли вы, что вы делали в эти дни два года назад?


Рефат Чубаров: Все помню точно. 17 марта я зашел на сайт kremlin.ru и увидел, что 18 марта Путин выступит в Георгиевском зале Кремля и сделает заявление о Крыме. Я все понял. Оккупация. В этом зале Россия организует только исторически значимые мероприятия. 18 марта Путин подписал декрет о присоединении Крыма к России. За одну неделю полностью перевернулась жизнь всех крымских татар, в том числе и моя.

— Вы не можете въехать в Крым?


— Сначала российский президент подписал декрет о реабилитации депортированных народов, а в июле лидеры крымских татар получили запрет на проживание. С июля 2014 года я тоже не имею права въехать в Крым. Никогда не допускайте, чтобы на вашей территории чужое государство имело свою военную базу. Даже если это иностранное государство называет вас братьями и сестрами.

— Из Чехии нам казалось, что Крым был сдан россиянам без боя. Что делали крымские татары во время военного захвата полуострова?

— Мы были единственными, кто выступил против референдума. С первых секунд оккупации наше собрание заняло такую позицию: все, что привносится извне вопреки международным нормам и украинскому законодательству, недопустимо. Только крымские татары отрицали тот миф, что Крым добровольно и даже с восторгом присоединился к России. За это Путин нас ненавидит, и за это 11 видных крымских татар, в том числе мой заместитель, томятся в застенках ФСБ.

— Россияне выдали ордер на ваш арест, и, возможно, вскоре вас признают лидером экстремистской организации…


— Да, на этой неделе в Крыму состоялось так называемое заседание суда, который рассматривает вопрос о признании крымскотатарского собрания экстремистской организацией. Пока суд ни к чему не пришел, и продолжение намечено на 7 апреля. Они также ждут, как отреагирует мир.

— Предполагаете ли вы, что мировая реакция может Россию отпугнуть?

— Пока еще нет.

— Почему пока?

— Потому что Россия катится в пропасть. И началом этого падения стал февраль 2014 года, когда Россия напала на Украину и вторглась в Крым. То есть началась война. Кроме того, Россия сама выстроила баррикаду между собой и Западом. То, что они сделали, навредило прежде всего им самим.

— Несмотря на это, президента Путина по-прежнему поддерживают 80% граждан России, и Россия успешно выступает в роли победителя…


— Путин чувствует себя победителем в той мере, в какой ему позволяют западные лидеры. А что до того, что его любят дома — в истории это не первый случай, когда кажется, что все граждане следуют одной идее, одного лидера.

— В пятницу российский президент приехал праздновать вторую годовщину присоединения Крыма к России на полуостров. Как вы оцениваете этот шаг?


— Каждый психолог знает, что преступника тянет на место преступления. Путин не праздновал никакой годовщины — он подал Западу сигнал: «Видите, я тут был и буду. Мы можем вести переговоры о Донбассе, но не о Крыме. Я здесь останусь».

— В последнее время в международных кругах все меньше говорят о Крыме. Адекватна ли реакция Запада на действия России?


— Мне как историку кажется, что мир по-прежнему движется по старым рельсам. Ведь в XX веке у нас уже был один параноик, и мы знаем, чем дело кончилось. Порой меня удивляют и высказывания некоторых чешских политиков. Я знаю, что думает ваш президент. Некоторые люди, быть может, ссылаются на какую-то славянскую общность, но то хорошее, что связывает некоторые восточноевропейские государства с Россией. Но я убежден, что даже если россияне придут кому-то на помощь и сделают доброе дело, после для того, кому они помогли, все обернется страшной трагедией. У нас в ходу такая шутка: человек выходит на улицу и встречает соседа. Тот говорит: «Сегодня дует холодный ветер». А человек отвечает: «Тянет с Москвы». Все наши трагедии на совести Москвы.

— Но нам в ЧР кажется, что до нас этот ветер не дотянет. Я не думаю, что сюда еще раз когда-нибудь приедут русские танки…


— Российский танк может иметь разные формы: он может прибыть как учитель, предприниматель… И так будет, пока Россия не откажется от своей политики по отношению к соседям.

— А когда это, по-вашему, случится?

— Это зависит в значительной степени от западных стран. Я знаю, что исторические параллели не всегда точны. Но представим, что в 1944 году изможденная коалиция подписывает договор с Гитлером. Что бы стало с Европой и немецким народом? Нужно было победить Германию, чтобы немецкий народ изменился. Сегодня никому и в голову не придет бояться немцев. Исключено, чтобы немцы пришли и отобрали у кого-то часть страны. Они очень изменились.

— Вы намекаете, что Россию нужно победить, чтобы она изменилась?


— Я скажу плохую вещь: без поражения Россия не поймет, что ей нужны изменения.

— Вы имеете в виду экономическое поражение?

— В XXI веке самым лучшим инструментом является политика и экономика. Военные методы ведут к самоуничтожению.


— Сегодня, возможно, многим на Западе проще пожертвовать Крымом, чем воевать с Россией. Крым для Европы не такая уж большая жертва…


— Но такое тут уже было! И это была ваша страна! Потом началась Вторая мировая война. Одно я знаю точно. У крымских татар в России нет будущего. Она нас просто уничтожит.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.