«Желание окончательного «быстрого мирного решения» по Арцаху в голове Пашиняна и его ближайшего окружения выработалось не сразу. В самом начале так называемых революционных событий, думаю, ни он, ни его спонсоры не были уверены в успехе захвата власти в стране. Поэтому четкого плана по Арцаху у них не было. Он стал формироваться по мере развития событий внутри страны и вокруг нее. Отсюда первые непонятные заявления о том, что Арцах должен стать стороной переговоров, власти Армении не уполномочены вести переговоры от имени народа Арцаха и др.

Потом происходят события, которые подталкивают Пашиняна неизбежно пойти на «быстрое мирное решение» конфликта. Как всегда причиной этому для него стали меркантильные расчеты и ожидания, иначе говоря — деньги. Он прекрасно понимал, что в своем большинстве латентные общественные настроения в Армении носят выраженный меркантильный характер и он должен, как минимум, сформировать у общественности соответствующие ожидания, и попытаться потом их реализовать. К удивлению, для Пашиняна его западные партнеры отказались давать обещания безвозмездных многомиллионных вливаний и это оказалось для него большим шоком. Он не смог фактически капитализировать свою революцию, как это сделал Саакашвили в Грузии. Ему дали понять, что революцию армяне совершили для себя, а не для европейцев и американцев. Максимум, что ему обещали — это долгосрочные и дешевые кредиты. Так было во время его визита в Брюссель в июле 2018 года, так было и во время визита Ангелы Меркель в августе 2018 года в Ереван.

Кроме того, Пашиняну на разных встречах говорилось о необходимости скорейшего разрешения карабахского конфликта для того, чтобы западные инвестиции пошли бы в Армению. А самое главное, он должен был показать на примере Лидиана, что заинтересован в таких инвестициях и может их защитить. Такое обсуждение у меня было с одним из иностранных послов в Армении в сентябре 2018 года, который высказывал недоумение тем, почему Пашинян не согласился на пакет дешевых кредитов от Меркель и не решает вопрос Амулсара. Уже в конце августа — начале сентября для Пашиняна и его команды наступает понимание того, что быстрых и халявных денег у него не будет, только кредиты, а западные инвестиции — после мирного соглашения по Арцаху.

Другим шоком, подтолкнувшим его к осознанию необходимости «быстрого мирного решения» стало нежелательное для него развитие событий по уголовному делу Кочаряна. Во-первых, думаю, для его команды стала проблемной ситуация явки Кочаряна на допрос и агрессивная защита им своих прав. Во-вторых, стало неожиданностью риторика официальной Москвы в лице Лаврова относительно событий в Армении. В-третьих, они не были готовы к тому, что найдется судья, который освободит Кочаряна. В-четвертых, Владимир Путин публично поздравил Кочаряна с днем рождения. Речь о событиях августа 2018 года. У Пашиняна стала усиливаться физиологическая боязнь из-за возможного реванша бывших.

Для Пашиняна уголовные дела Кочаряна, генералов и других имели особое значение:

— необходимо было в силу личных причин не только нейтрализовать Кочаряна, но и продолжить демонизацию его личности в глазах общественности, власти стремились создать иллюзию возвращения награбленных денег и демонтажа карабахского клана для поддержания общественной эйфории,

— нужно было нейтрализовать высшие армейские чины, дискредитировать их для того, чтобы они не проявили активность в час икс и поэтому важно было назначить именно армию «одним из главных виновников» событий 1 марта 2008 года.

После всех этих событий Пашинян и его команда были готовы к «быстрому мирному решению» с Азербайджаном и Турцией в обмен на развитие торгово-экономических отношений и инвестиции. Поэтому появляется негласная формула «земли в обмен на деньги». И это была первой и основной ошибкой Пашиняна. Он прекрасно понимал латентные настроения в обществе, где большинство хотело мира, желало скорейшего материального благополучия и тема Арцаха не была самой актуальной. Он понимал также, что на пике эйфории может искусственно сделать востребованной общественностью любую тему и получить существенную поддержку. Но тогда он вместо темы «мира и компромисса» выбрал тему 1 Марта.

В основе «быстрого мирного решения» лежал бы план Лаврова в его модифицированном виде, что предполагало бы более ускоренное выполнение основных условий и положений. Важной мотивацией для Пашиняна было и то, что все предыдущие руководители Армении в той или иной степени исходили из основных подходов этого плана (принципы общего государства, мадридские принципы, казанские принципы). Существенной была лишь разница в технологии выполнения такого плана.

Существенным моментом для реализации таких планов стала команда сподвижников Никола Пашиняна. Она состояла из трех групп:

первая, преданные, в числе которых его старые партийные друзья по Гражданскому договору, представители его семьи и команды «Айкакан Жаманак»;

вторая — идеологические сподвижники: представители команды первого Президента Левона Тер-Петросяна, соросовские общественные и медийные организации и некоторые нетрадиционные религиозные объединения; третья группа, так называемые, примкнувшие, среди которых «новые из бывших» министры иностранных дел и обороны, «новый бывший» генеральный прокурор, новые руководители следственных и правоохранитеьных органов, «новые собственники» из числа старых олигархов и бизнесменов.

Каждая из этих групп в рамках своих функций, предначертнанных Николом, стала реализовывать план «быстрого мирного решения». Поэтому значительная часть представителей первой и второй группы вскоре оказались среди депутатов парламентской фракции Никола Пашиняна. Думаю, у всех трех групп было «общее понимание по умолчанию» того, что и для чего они делают.

Единственная странность, что Пашинян и его команда скрывали весь процесс переговоров по Карабаху, по сути не готовили общественное мнение к мирным соглашениям. Согласитесь, что намного легче было бы сделать это, чем спровоцировать войну и во время войны создавать эйфорию победы, вводить общественность в заблуждение и по сути цинично вести дело к капитуляции. И здесь происходит вторая ошибка Пашиняна — держать все в тайне и не формировать общественное мнение на «быстрый и выгодный мир», а продолжать тему «бывших» и «1 марта».

Для реализации плана «быстрого мирного решения» Пашиняну нужно было иметь абсолютную власть в стране и контроль над основными государственными институтами:

Правительство, которое должно было вести переговоры и инициировать подписание «мирных» документов. Именно поэтому не было создано коалиционное правительство, чтобы ни с кем не объясняться и оно стало очень компактным, чтобы максимально сузить круг обязательств.

Национальное Собрание, которое должно было ратифицировать любое мирное соглашение по Арцаху. Поэтому нужно было быстро провести выборы и сформировать такое большинство, которое по своему качеству было бы носителем идей «быстрых мирных решений» взамен на экономические инвестиции и преференции.

Конституционный суд, который должен был дать положительное заключение по «мирным» документам. Именно поэтому необходимо было под предлогом уголовного дела Кочаряна провести изменения в Конституции и заполучить контролируемый состав КС.

Президент, который подписал бы все необходимые ратификационные грамоты. Именно поэтому ушла из повестки дня Пашиняна и его команды тема легитимности Президента и начался этап конструктивного сотрудничества.

Правоохранительные органы, в первую очередь служба национальной безопасности и полиция, а также следственные органы, которые покорно выполняли бы спорные с точки зрения закона поручения и команды Пашиняна.

Президент Арцаха, который не возражал бы против «быстрых мирных решений».

А для обеспечения лояльности более широкого круга государственных служащих и чиновников к «быстрым мирным решениям», Премьер запустил нелегитимную практику премирования.

Ключевым для «быстрого мирного решения» карабахского вопроса стал сентябрь 2018 года. Именно в сентябре Пашинян начал реализацию своего плана, основными этапами которого были — заручиться поддержкой Путина и его посредничества в налаживании отношений с Алиевым, повышение градуса внутриполитической ситуации посредством стимуляции агрессивных настроений против «бывших», проведения досрочных выборов в парламент и формирования подконтрольного большинства, а также формирования пакета преференций взамен на «быстрое мирное решение». Вспомните на миг основные события этого месяца: 8 сентября 2018 года — самая долгая встреча Путина и Пашиняна в Москве; появление телефонных разговоров по делу Кочаряна, агрессивная риторика на выборах в мэры Еревана, поездка Путина в Баку и затем переговоры в лифте в Душанбе. Думаю, российское руководство именно на этом этапе пришло к пониманию, что можно через Никола осуществить так называемый план Лаврова.

Уже сейчас стало известно, что на этом этапе между встречами первых лиц интенсивно общались и иные представители государства. Затем была первая личная встреча лидеров в Давосе и пошло. Кстати, интересно отметить, что все основные интенсивные встречи Пашиняна и Алиева стали проходить вне территории России. Пашинян и его команда стремились показать преимущества мира и отсутствия напряжённости на линии фронта. Лозунг «новый парламент — новые инвестиции», полностью укладывался в общую стратегию Пашиняна. На самом деле скрытая формула была: инвестиции и коммуникации в обмен на «быстрое мирное решение». Думаю, тема в 5 млрд долларов с Пашиняном могла обсуждаться именно в этом контексте.

Важной особенностью урегулирования Арцахского вопроса эпохи Пашиняна было то, что параллельно шли несколько процессов. Первый — публично-официальный на уровне глав МИД стран и Минской группы ОБСЕ. Второй секретно-неофициальный на уровне глав специальных служб, а также разных уполномоченных-доверенных лиц из прозападного ближайшего окружения, о чем уже всем известно. В каком из этих форматов принимались основные решения не знаю, но с учетом произошедшего можно предположить, что в рамках второго процесса. И вот здесь фиксируется третья ошибка Пашиняна — он не сумел сделать правильный стратегический выбор основного партнера для достижения своего плана, попатался усидеть на двух стульях. Кроме того, он начал ломать сложившиеся традиции отношений с непосредственными соседями в регионе в обмен на эфемерные ожидания и обещания.

Такие заверения Пашинян по сути получил от своих западных протеже. Например, от Джона Болтона во время его визита в Ереван. Вспомните также советы последнего по налаживанию отношений с Турцией. Болтон стал интенсивно курировать своих партнёров в Ереване и Баку, исходя из того, что администрации Трампа удастся экономическими и меркантильными стремлениями достичь мира по Карабаху и вывести Россию из игры. Это все укладывалось в мейнстрим администрации Трампа достичь быстрых и громких успехов по региональным конфликтам: переговоры по арабо-израильскому конфликту, переговоры с Северной Кореей, отношения арабского мира с Израилем, Сербия — Косово. А вдруг здесь получится!!! Не думаю, что на все это равнодушно смотрели в России. Она выдержала паузу и представила сторонам документ — план Лаврова, в апреле 2019 года.

В процессе появляется тезис, что переговоры по Арцаху Пашинян начинает с собственной страницы, появляется формула, что решение Арцахского вопроса должно устроить все три народа — Армении, Азербайджана и Арцаха. Эта формула Пашиняна была адресована в первую очередь внешнему миру. Гордится тем, что он первый из лидеров Армении, который говорит также об интересе народа Азербайджана. К этому времени уже нет необходимости настаивать на участии Арцаха в переговорном процессе.

Именно привлечение потенциальных инвестиций в страну после «быстрого мирного решения» стало также основной мотивацией запуска так называемой политики «переходного правосудия». Именно под прикрытием тезисов восстановления социальной справедливости, борьбы с коррупцией и конфискации незаконного имущества, необходимо было создать комплекс отобранного имущества, которое можно было бы продать зарубежным инвесторам и получить деньги в бюджет. Армяне внутри и за рубежом не были готовы покупать отобранное у других армян имущество. Это стало ясно на примере гостиницы «Голден Пэлес» в Цахкадзоре.

Пашиняну и его команде пришлось внимательно изучить опыт соседней Грузии, который показывает, что главные экономические инвестиции в экономику этой страны после революции сделаны в основном мусульманскими странами — Турция, Азербайджан, страны Персидского залива и др. США и Европа предпочитают налаживать больше торговые отношения — открывать свои рынки для грузинских товаров, а не делать реальные инвестиции в регионе, где не смогут при необходимости физически их защитить. Через переходное правосудие Пашинян и его западные партнеры по власти стремились также ограничить возможности пророссийски настроенной бизнес-элиты в стране, представленной в основном так называемыми «бывшими». Потом в эту же логику начинает встраиваться идея ограничения вещания российских телеканалов в Армении.

Западные партнеры начинают постепенно создавать финансовую подушку безопасности для правительства Пашиняна. Так, уже в апреле-мае 2019 года всемирный Банк и МВФ одобряют новый пакет экономической помощи Армении в виде кредитов на сумму более 500 млн долларов. Осенью того же года при содействии западных партнеров Армения выгодным образом размещает свои государственные облигации на внешних рынках. По непонятным схемам финансирования в Армению начинают летать бюджетные авиакомпании из Европы. Складывалось ощущение, что Запад будет давать дешевые кредиты и создавать новые возможности для себя в регионе, а Россия должна вести «переговорный процесс», но при этом терять свои ресурсы влияния.

Сейчас уже понятно, что в представлениях внешних партнеров Армении основной миссией Пашиняна было решение арцахского вопроса, поэтому многие недемократические процессы в стране не получали должной оценки и реакции. Для Запада такая миссия имела одни цели, а для Востока — другие.

Основная цель Запада посредством решения арцахского вопроса нейтрализовать значимость России как основного игрока в регионе, укрепить позиции Турции в регионе через новые транспортные коридоры и инфраструктурные проекты. В целом на Западе даже в деталях для администрации Пашиняна прописали стратегию по Арцахскому конфликту. Для этого стоит прочитать доклад Фонда Карнеги «Об увеличении поддержки США постреволюционных реформ в Армении», опубликованный 14 февраля 2019 года. Он очень интересный документ, прочитав который станет ясно где и как рождались многие инициативы и программы Правительства Никола Пашиняна, почему и как надо было нейтрализовать силовиков и генералов Арцаха. Западу необходимо было мирное решение конфликта, чтобы ни в коем случае не возникла необходимость российской военно-миротворческой операции.

России же нужно было решение конфликта для того, чтобы заполучить Азербайджан в свои интеграционные проекты, например, ЕАЭС, разместить здесь свой новый военный контингент и держать под контролем основные военно-политические и экономические процессы развития региона. Это важно для России и с точки зрения максимального отдаления от населенных мусульманами своих регионов новых угроз сепаратизма и национализма, а также тюркской экспансии.

Для самого же Пашиняна «быстрое мирное решение» вопроса Арцаха стало своего рода краеугольным камнем собственной политики. Человек не придерживающийся измов выбрал в качестве основной формулу «земли в обмен на деньги». Именно в рамках такой формулы он и его команда видели возможность для привлечения быстрых денег и инвестиций в экономику Армении для сохранения и упрочения собственной власти.

Но что-то пошло не так. Заметьте существенную особенность в формуле: речь идет не о «мире в обмен на деньги», а именно «земли в обмен на деньги». Думаю, так как «мир» должен был бы предполагать по сути комплексное и в какой-то степени окончательное решение конфликта по всем его параметрам, с чем не согласился тот — кто платил деньги.

По плану Лаврова обе конфликтующие стороны должны были прийти к компромиссу, но узнав поближе Пашиняна аппетиты Алиева разыгрались не в шутку. Сложилась ситуация при которой «кто платит, тот и заказывает музыку». Следовало понимать, что для Алиева было достаточно легко вести разговор — он бизнесмен по своей натуре. И он не мог упустить шанс во время секретно-неофициальных переговоров урвать от Пашиняна новые уступки или территории, дополнительно к тому, что преодполагал план Лаврова. Именно поэтому азербайджанцы стали по своему ставить вопрос Шуши. Решить вопрос Шуши по желанию Азербайджана, то есть сделать его полностью азербайджанским и передать под их контроль в рамках имевшихся предложений было невозможно. Единственным возможным мирным решением вопроса Шуши в пользу Азербайджана мог быть отказ от некоторых территорий Арцаха, бывших в составе НКАО, для обеспечения физического доступа к городу-крепости. Такая уступка могла быть приемлемой для Пашиняна, но он понимал, что возможно из-за Шуши не сложится весь пазл по «быстрому мирному решению» и это может стоить ему политической власти.

Взятие Шуши под азербайджанский контроль стало основной целью предстоящей военной операции азербайджано-турецкой коалиции. Оно стало бы отправной точкой для запуска в ускоренном режиме всех основных «проазербайджанских» условий так называемого урегулирования — возвращение территорий Азербайджану и разблокирование транспортных коммуникаций и создание новых коридоров. Не случайно, что военные действия не останавливались до того момента, когда фактически был сдан Шуши, хотя были все шансы сделать это начиная с 19 октября. Об этом говорят не только наши генералы и силовики, но и Президент России рассказал о деталях таких обсуждений. Три раза подписывались документы о перемирии, под патронажем самых влиятельных людей в мире — Президентов России, США и Франции, но война остановилась только после сдачи Шуши. Чего не удалось избежать тюркской коалиции — это размещение серьезного, по сути унитарного, миротворческого контингента России в регионе конфликта.

На определенном этапе фактически сложилась ситуация при которой переговоры зашли в тупик и по всей видимости Пашинян стал отказываться от взятых на себя обязательств. Об этом стало ясно, когда в апреле 2020 года Лавров объявил о том, что уже почти год на столе переговоров находится конткретный документ, обсуждаемый в рамках Минской группы. Это заявление подтвердило также те предположения, что в отношениях с Москвой начался разлад, отношения на высшем уровне начали напрягаться, а контакты сократились до протокольного минимума. Пашинян стал нервничать и совершать глупые ошибки: вспомним его интервью в Капане и известную историю с ручкой, провальную идею с референдумом по составу Конституционного суда и агитационную кампанию во время пандемии. Команда Пашиняна и он сам стали опять делать крен в сторону западных партнеров, чтобы получить поддержку своих полулегитимных инициатив, а в мае 2020 года запустил процесс смены руководителей полиции и службы национальной безопасности.

О том, что Шуши мог стать камнем преткновения говорит и так называемая политика провоцирования врага: сначала «Арцах это Армения и все», заявления нового Президента Арцаха и потом его инаугурация в Шуши, известный танец Пашиняна там же, планы перевести в Шуши парламент Арцаха, воинственные заявления министра обороны «новая война — новые территории» и, наконец, «июльские победы» в Тавуше. Никто из предыдущих руководителей страны не позволял себе такого «пафосного» отношения к противнику, понимая что с ним надо будет вести переговоры, элементарно садиться за один стол и даже обедать в других форматах. Исхожу из того, что когда разгоняли этот «пафос» Никол и министры знали о реальном состоянии вооруженных сил, о наших возможностях вести долгую войну, имели развед данные про планы Баку и Анкары. Интересно — знали и продолжали провоцировать?

Поэтому глобально Никол Пашинян ошибся в четвертый раз, предполагая, что мировое сообщество не позволит авторитарному режиму Алиева развязать войну против демократической власти Пашиняна. Надеялся на то, что в конце концов Алиев согласится с тем, что было официально на столе переговоров, а международные посредники оценят его усилия по незаконной смене состава Конституционного Суда для беспроблемного прохождения мирных договоров и усилят давление на Баку. Но Пашинян сам сузил свои возможности для маневра вступив по сути в «торговые переговоры» с недемократичным Алиевым.

Итак, началась война. Честно признаемся, что у многих были представления о том, что через 5-7 дней она остановится, так же как и было в 2016 году. Но этого не произошло. Остановимся на некоторых причинах:

Армянская сторона не обращалась с таким предложением к какой-либо стране из со-председателей Минской группы. По имеющейся информации, наоборот, мы утверждали что будем бороться до конца и нам нужно только вооружение, особенно поддержка в борьбе с беспилотниками.

Армянская сторона начала интенсивно продвигать тему международных террористов, которую многие начали поддерживать в ракурсе выяснения собственных отношений с Турцией. И эта тема не дала видимых успехов для остановки военных действий.

Армения лишилась реальной и полезной поддержки от своих соседей. Вспомним про Грузию и Иран. Был ли просчитан этот риск, когда принималось решение об открытии посольства в Израиле. Даже Азербайджан при интенсивном военно-техническом сотрудничестве не имеет посольства в Израиле. Всем игрокам в регионе, особенно после прихода революционных властей в Армении, хотелось скорейшего разрешения этого конфликта по своим собственным причинам.

Совместное заявление 1 октября трех самых влиятельных Президентов России, США и Франции фактически было проигнорировано азербайджано-турецкой коалицией. И даже после этого армянская сторона продолжала проявлять безинициативность по остановке военных действий.

10 дней с начала войны не было формальной коммуникации между Президентами России и Азербайджана, по крайней мере, официально. Все спрашивали почему Путин не говорит с Алиевым? Для того чтобы состоялся такой разговор по инициативе Путина, он должен был бы предложить что-то Алиеву, а это что-то должен был услышать или получить впервую очередь от Пашиняна. Я говорил еще в конце сентября в Степанакерте своим коллегам такой первый разговор может состояться только 7 октября, когда сам Алиев позвонит Путину поздравить его с Днем рождения. Что и случилось. Азербайджано-турецкая коалиция просчитала, что, по крайней мере, 10 дней никто реально не вмешается в ход военных действий.

А теперь вопрос: почему Никол Пашинян в первые 10 дней войны не обращался к посредникам с конкретными предложениями остановить военные действия, имея при этом доклады своих генералов и спец служб о реальном положении дел на фронте, в стране и состоянии ВС Арцаха и Армении? Почему Никол Пашинян до 7 октября 2020 года запрашивал у России только поддержку по поставкам вооружения и техники, жаловался на Турцию и не обсуждал конкретные параметры для остановки военных действий и начала переговоров? Почему прозападные деятели его команды, которые формально не имели государственных должностей, активно были вовлечены в командно-штабные работы, и особенно в направлении Шуши, что не разрешалось многим опытным командирам первой карабахской войны?

Сейчас есть необходимость объективно интерпретировать некоторые поведенческие аспекты Пашиняна в дни войны — такие как не задействовать бывших боевых генералов в военных операциях, не воспользоваться возможностью бывших Президентов остановить войну, не воспользоваться предложениями России остановить войну на более ранних этапах, не обращаться к России и ОДКБ в самом начале с просьбой остановить войну. Вызывают определенные сомнения почему была остановлена мобилизация, а на фронт отправляли только добровольцев, почему с определенного момента были остановлены отправки регулярных войск и вооружения в Арцах, почему не был нанесен ущерб важным инфраструктурам в Азербайджане.

Все это может говорить и о том, что стороны могли исходить из того, что взятие Шуши во время военной операции, открыло бы дорогу к реализации «быстрого мирного решения». Об этом может говорить и то обстоятельство, что Пашинян под давлением чувства вины и собственного подсознания (что сдал Шуши) уже несколько раз пытается умалить роль и значение Шуши для армян и Арцаха и по сути оправдать себя.

После последних переговоров в Москве стало также ясно, что под лозунгами установления долгосрочного мира и гарантий безопасности Армению будут привлекать идеями новых региональных инфраструктурных проектов (газопроводы, нефтепроводы, железные дороги и др.), которые вряд ли появятся. Все, что потенциально можно было построить, уже построено и эксплуатируется. Вряд ли тюркская коалиция захочет, чтобы армянский бюджет получал дополнительные доходы, а Запад захочет, чтобы этих доходов лишился бы грузинский бюджет. Нам будут предлагать только те проекты, которые в первую очередь выгодны туркам, например, в виде коридоров через Сюник для облегчения собственного транспортного сообщения. Кроме того, обратите внимание, что большое расстояние по потенциальным грузоперевозкам из Армении в Россию, будет проходить через Азербайджан, с которым у нас нет официальных отношений, кто и как будет отвечать за безопасность и сохранность грузов, неужели эта ответственность останется на ЮКЖД? А на Мегринском участке эти гарантии для турков будут обеспечивать российские пограничники.

Хочу обратить внимание общественности на одну интересную особенность — формат принимаемых документов. Подписывается уже второе заявление, которое не предполагает внутригосударственных процедур, но становится обязательным для выполнения. Если план Лаврова должен был носить название «Соглашение или Договор об основных принципах и условиях урегулирования конфликта», должен был быть прописан в деталях и на многих страницах, то такая надобность отпала и весь план Лаврова в его проазербайджанской версии уместился на нескольких страницах просто Заявления. Не надо его ратифицировать в парламенте, не надо обращаться в Конституционный Суд, но надо неукоснительно выполнять как взятые на себя обязательства. Сложилась ситуация при которой основной вопрос повестки дня всего армянства был решен одним человеком — Николом Пашиняном без участия в этом процессе единственного государственного института власти, имеющего прямой мандат от избирателей — Национального Собрания Армении, а также парламента Арцаха. И это стало судьбоносной ошибкой Пашиняна. По сути война не привела к подписанию мирных договоров. Оказалось для фактических решении по Арцахскому вопросу нет необходимости в Президенте, Парламенте, Правительстве и Конституционном Суде. По сути 9 ноября в Армении исчезло правовое государство и все, что происходит после этого в нашей стране — это не имеющий объяснения политический процесс.

Ошибиться в последний раз Николу Пашиняну еще не позволяют его партнеры по Заявлению. Поствоенная повестка дня актуальных вопросов формируется за пределами Армении, пока очень ограниченным кругом игроков (Россия, Турция и Азербайджан). Решения фактически принимаются вместо Пашиняна. Он нужен пока для доведения до логического окончания начатых процессов «быстрого мирного решения». Но такая ошибка может произойти, когда в ограниченный круг игроков очень скоро активными темпами будет стремиться новая администрация США.

Получается, что Пашинян открывает для нас железную дорогу в Россию через Азербайджан ценой 5 тысяч погибших, 10 тысяч раненных, тысяч семей, лишившихся малой Родины и дома, ценой потери 7 районов Арцаха, Шуши и Гадрута. При этом если внимательно посмотреть на карту, то такая дорога в первую очередь выгодна турецко-азербайджанской коалиции. Мы же остаемся с огромным количеством пленных в Азербайджане, без реальных гарантий долгосрочного мира и безопасности как для Армении так и для Арцаха, с непонятной судьбой Арцаха и его народа, с новыми рисками возобновления военных действий и предстоящими большими рисками потери государственности.

Армен Геворкян, бывший вице-премьер Армении

 

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.