Такую историю ядерной катастрофы в Чернобыле еще никому читать не доводилось. И если не знать, кто её автор, то опубликованное расследование можно было бы принять за совместный проект «Гринписа» и шпионов, засланных на АЭС, настолько откровенно, детально и беспощадно описываются небрежная работа сотрудников станции и низкое качество используемых материалов. Указывается и на возможные катастрофические последствия такого положения дел. Остается только удивляться, почему взрыв произошел лишь 26 апреля 1986 года, а не намного раньше.

Документы хранились в архивах советского КГБ. Их обнародовала украинская служба госбезопасности СБУ в прошлом году. Книга «Чернобыльское досье КГБ — от строительства до аварии» объемом 688 страниц содержит 229 документов за период с 1970 по ноябрь 1986 года. 190 из них стали доступны впервые.

Согласно документам, перед КГБ стояли две прямо противоположные задачи. С одной стороны, Комитет должен был находить слабые места в работе Чернобыльской АЭС и указывать на связанные с ними опасности. С другой стороны, он был обязан хранить сведения об этих опасностях в тайне, а затем скрывать истинное положение вещей после ядерной катастрофы.

Чтобы определять слабые места, КГБ с 1972 года, то есть за пять лет до введения в эксплуатацию первого реактора, создал внутри персонала АЭС сеть из своих агентов и так называемых доверенных лиц. В 1986 году, когда произошла авария, в списках сотрудничающих с КГБ лиц числились 209 человек. Ежеминутно эти люди следили, кто из сотрудников электростанции поддерживал связь с Западом, кто допускал «сионистские высказывания», кто был членом религиозной секты и сколько иностранцев находилось на Украине.

О первых проблемах с безопасностью станции начальник киевского отделения КГБ генерал-майор Николай Вакуленко доложил еще до ввода в эксплуатацию первого энергоблока. В августе 1976 года в секретном докладе он сообщил, что в 182 тоннах сварных труб обнаружены трещины: «Эти трубы использовать было нельзя, и их пришлось вернуть предприятию-изготовителю», — писал он.

Когда был запущен первый энергоблок, то в период с января 1979 по февраль 1981 года 120 тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ) пришлось досрочно заменить. Во втором энергоблоке с апреля по декабрь 1980 были заменены 59 ТВЭЛ. «В последнее время все чаще приходится изымать тепловыделяющие элементы из-за подозрения, что они негерметичны. Речь идет о 25-30%», — писал Вакуленко.

В какой-то момент перестало хватать мощностей бассейна выдержки ядерного топлива. Причина была в том, что для получения максимального количества электроэнергии были превышены разрешенные нормы производства.

В период между 1977 и 1981 годом реакторы на Чернобыльской АЭС пришлось останавливать 29 раз, как правило — по техническим причинам, но восемь раз — из-за ошибок персонала. Об этом украинский КГБ сообщил 16 октября 1981 года. В этом документе было также указано: «При проверке механизмов экстренного отключения реакторов оказалось, что электрооборудование, в том числе контрольно-измерительное, по качеству не отвечает требованиям безопасности».

Управление АЭС, расположенное рядом с Чернобылем в городе Припять, даже год спустя не сообщило о пожаре в одном из ядерных каналов, случившемся 9 сентября 1982 года из-за того, что по нему не подавалось достаточное количество воды для охлаждения. «Эта авария считается самой серьезной в истории атомной энергетики».

Сотрудники КГБ постоянно отмечали, что персоналу АЭС явно не хватало квалификации. Так, в отчете отделения КГБ города Припяти вышестоящей инстанции в Киеве от 5 января 1983 года говорилось: «От агента Оксаненко стало известно, что при запуске второго реактора по причине преступной халатности забыли включить систему аварийного охлаждения. В случае аварии это могло привести к полному разрушению реактора». 13 августа тот же источник сообщал, что низкое качество выполнения ремонтных работ в реакторах приводит к отказам техники и может даже повлечь за собой её аварийное отключение.

Но не меньше, чем недостатков в системе безопасности, КГБ опасался того, что классовый враг на Западе сможет воспользоваться этими недостатками для антисоветской пропаганды. Под этим углом зрения велось наблюдение за иностранными гражданами на Украине. 9 июля 1976 года чернобыльский КГБ сообщал киевскому, что из 9294 сотрудников, занятых на строительстве, 31 человек имеет немецкие корни, четверо были ранее осуждены за серьезные антигосударственные преступления, один человек был в подпольной (националистической) ОУН*, двое были китайцами, 11 человек состояли в переписке с жителями капиталистических стран.

После аварии наблюдение за подозрительными личностями сменилось настоящей кампанией по сокрытию последствий аварии. 18 июля 1986 года КГБ предупреждал Коммунистическую партию Советского Союза, что зарубежные спецслужбы пытаются узнать больше о последствиях катастрофы. Он сообщал, например, что пресек попытки американских дипломатов взять пробы почвы.

Следили и за своими гражданами. 8 мая 1986 года украинский КГБ докладывал, что в ходе прослушивания телефонных разговоров и слежки за перепиской вскрыто шесть случаев нежелательной передачи информации. 19 мая 1986 года из тех же источников сообщалось, что было установлено, как трое высокопоставленных сотрудников милиции и армии «допустили панические разговоры в присутствии подчиненных».

В качестве меры противодействия телефонную связь переключили с автоматического на ручной режим соединения. 21 мая 1986 года сообщалось о более конкретных шагах: со многими людьми, «распространявшими клеветнические измышления об аварии», как писали сотрудники спецслужбы, были проведены «разъяснительные беседы», и они получили предупреждения.

Ученые предупреждали о побочных явлениях

Хотя сотрудники КГБ и преследовали предполагаемых паникеров, сам Комитет, судя по всему, был наилучшим образом информирован об экологических последствиях аварии. Созданная при Академии наук Украины специальная комиссия описала в строго засекреченном первом анализе аварии 14 мая 1986 года, какие последствия она будет иметь для населения: «Что нас беспокоит, так это побочные воздействия радиоактивности на иммунную систему и костный мозг. Ослабление иммунной системы может привести к увеличению числа инфекционных заболеваний и к обострению хронических воспалительных процессов. Это коснется в первую очередь детей от 10 до 12 лет и пожилых людей. Из-за воздействия на костный мозг может возникнуть анемия, что через 1-3 года способно привести к росту заболеваемости лейкемией». Исходя из этого можно «сделать вывод, что число случаев рака в следующие 5-6-8-10 лет возрастет в два или три раза. Также можно исходить из того, что средняя продолжительность жизни на Украине уменьшится на 1-2 года». Речь шла также о возможном рождении детей с уродствами и о нарушении развития детей в возрасте от 5 до 12 лет.

Внутри КГБ из-за этого анализа возникло некоторое смятение: «В комиссии считают, что руководство неверно оценило ситуацию и по какой-то причине вначале умолчало об аварии. Это только усугубило ситуацию, хотя многого можно было избежать».

Тот факт, что украинская служба безопасности опубликовала досье, является явной критикой информационной политики советского КГБ в отношении Чернобыльской АЭС. Но по-настоящему прозрачно ответственные лица АЭС не работают и сегодня. То же самое можно сказать и об их спонсорах из Европы.

В интервью TAZ депутат от «Зеленых» Сильвия Коттинг-Уль (Sylvia Kotting-Uhl), председатель Комитета по защите окружающей среды, сообщила, что ситуация на самой большой атомной электростанции Европы в Запорожье внушает ей большие опасения. Из местных источников поступают сведения, что там работают не все агрегаты аварийной подачи энергии.

С 27 января депутат ожидает ответа от Европейского банка реконструкции и развития, участвующего в финансировании так называемых работ по модернизации АЭС. Но адресат пока молчит.

* экстремистская организация, запрещена в РФ

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.