Сегодня исполняется двадцать лет с того дня, как консервативная часть руководства Коммунистической партии организовала переворот, чтобы предотвратить грядущие демократические реформы. Переворот провалился, но спровоцировал распад Советского Союза.

Сергей Строкань, в то время бывший молодым журналистом и работавший в официальном советском информационном агентстве «Новости», до сих пор вспоминает, как он был шокирован утром 19 августа 1991, узнав, что в центре Москвы разворачивается поддержанный КГБ государственный переворот.

«Я взглянул в окно – на улице были танки, - рассказывает он. – Мои коллеги нервничали, перешептывались. Никто не понимал, что происходит, но ощущение было крайне напряженное».

Еще больше он удивился, когда его начальник, аппаратчик Коммунистической партии, созвал журналистов на совещание. «Он сказал, что наша работа сейчас – не выпускать никакой информации. По его словам, никто не знал, как может обернуться дело, поэтому нельзя было рисковать».

«В результате в первый день путча, когда у нас буквально под самым носом происходило одно из важнейших событий в истории 20 века, одно из главных в стране информационных агентств опубликовало лишь одну краткую новость, содержавшую ноль фактов», - говорит г-н Строкань.

В то утро миллионы советских граждан проснулись под звучащие из радиоприемников военные марши. Кроме музыки радио повторяло обращение группы руководителей Коммунистической партии, КГБ и армии, называвших себя Государственным комитетом по чрезвычайному положению. Они заявили, что они взяли власть в свои руки, чтобы «восстановить гордость и честь советского человека», и призвали на помощь танки и войска, чтобы поддерживать чрезвычайное положение, пока не будет установлен новый порядок.

Консерваторы отреагировали таким образом на шедшие пять лет демократические преобразования, которые проводил решительно настроенный на модернизацию страны последний лидер Коммунистической партии Советского Союза Михаил Горбачев. Его реформы открыли СМИ для свободной дискуссии, дали возможность создавать некоммунистические политические организации, заменили на всех уровнях коммунистическую администрацию выборными законодательными органами. Дело также шло к тому, чтобы заменить насильственный союз 15 советских республик добровольной конфедерацией.

Мало кто из советских граждан тогда понимал, что попытка переворота станет похоронным звоном по той обширной многонациональной стране, в которой они росли.
Еще до конца года СССР перешел на страницы учебников истории.

По словам Николая Сванидзе, в дальнейшем ставшего одним из известнейших в России телеведущих, он сразу понял, что стоит на кону. «Это была попытка Коммунистической партии и номенклатуры [партийных элит] сохранить власть», - говорит он.

Он и его друзья бросились к Белому дому – высокому белому зданию на берегу Москвы-реки, в котором в то время заседал недавно избранный российский парламент. Борис Ельцин, которого всего двумя месяцами ранее избрали президентом российской республики, сумел избежать ареста и превратил Белый дом в свою штаб-квартиру.

«Обстановка у Белого дома была крайне напряженной, - рассказывает г-н Сванидзе. – Люди собирались у него [чтобы противостоять путчу]. Я помню возбуждение, адреналин. Все ожидали, что солдаты и танки в любой момент пойдут в наступление. Многие в ожидании этого вооружались палками и обломками мебели».

Никто не знал, что случилось с отдыхавшим на крымском курорте Форос г-ном Горбачевым. На следующий день путчист Геннадий Янаев с трясущимися руками заявил журналистам, что Горбачев под домашним арестом. «За эти годы он очень устал, и требуется время, чтобы он поправил здоровье», - сказал г-н Янаев.

Хотя в итоге около 50 000 москвичей стеклись к Белому дому, чтобы защищать демократию, в основном люди в течение всего 60-часового путча сидели, сложа руки.

«Как советский человек я был против распада СССР и независимости республик», - говорит Виктор Баранец, в то время бывший пресс-секретарем советского министерства обороны. «Армия ненавидела Ельцина и не поддержала ГКЧП только потому, что мы боялись гражданской войны. Мы молчали [пока шел переворот]. Но многие офицеры моего поколения по-прежнему чувствуют себя обманутыми и преданными» всеми политическими лидерами, утверждает он.

Собиравшиеся вокруг Белого дома толпы между тем демонстрировали, что часть народа готова сопротивляться перевороту. Кульминационный момент наступил, когда г-н Ельцин вскарабкался на танк и бросил вызов ГКЧП.

Однако тем временем в коридорах советской бюрократии на просторах СССР шла еще более важная битва. Аппаратчики выбирали, на чью сторону встать.

Так как о Горбачеве ничего не было известно, большинство предпочло поддержать Ельцина.

«Я в первый же день рано утром пришел в Белый дом поговорить [с людьми Ельцина], - рассказывает Александр Краснов, в то время возглавлявший Краснопресненский райсовет, который управлял одним из московских районов. - После этого я провел работу с остальными 125 депутатами нашего совета и уговорил большинство из них выступить на стороне Ельцина. Районный комитет Коммунистической партии располагался в одном с нами здании, и большинство его сотрудников также отказались поддержать ГКЧП».

«Позднее меня наградили за это часами с портретом Ельцина», - говорит он.

Все закончилось 21 августа, когда элитное спецподразделение КГБ Группа «Альфа» отказалась выполнить приказ ГКЧП и штурмовать Белый дом. Переворот провалился. Потрясенный Горбачев вернулся в Москву, но не пошел к Белому дому поздравлять Ельцина и толпу сторонников демократии.

Горбачев до сих пор считает ельцинскую жажду «власти» причиной последовавшего за этим распада СССР, в результате которого 14 республик получили независимость, а Ельцин остался главой российского государства. 25 декабря 1991 Горбачев ушел в отставку, и в Кремле в последний раз был спущен советский флаг.

«[Ельцин] был крайне властолюбив, тщеславен и высокомерен, - заявил на этой неделе Горбачев в интервью германскому еженедельнику Der Spiegel. – Его надо было убрать с дороги, назначив послом в какую-нибудь банановую республику».

Опрос, проведенный на этой неделе в Москве независимой социологической службой «Левада-Центр», показал, что за последние 10 лет доля россиян, которые считают Августовский путч и его результат – распад СССР – «трагедией», возросла с 25% до 39%. Лишь 10% опрошенных на этой неделе респондентов считают неудачу Августовского путча «победой демократии».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.