Спустя два десятилетия я, наконец, готова признать, что была самым несносным подростком на свете. Мои родители — католики, и я обожала забрасывать их каверзными вопросами на засыпку, желательно под занавес долгой автомобильной поездки. Особенно моими любимыми были: «Почему в мессе бога называют «он» и «отче наш?», «Значит, у бога Y-хромосома?» и «И яички тоже?»

Пресуществление, когда по католической доктрине причастие из простого хлеба превращается в плоть и кровь Господню, я отвергала. «Но ведь атомы-то не меняются! — твердила я. — Глупость какая!»

Родители меня всячески баловали, но, как можно было ожидать, их ответы меня не удовлетворяли. Осознание, что ваши всезнающие родители на самом деле обычные люди с массой недостатков — обязательная часть взросления. Заодно понимаешь, что у них другие ценности, и что они — продукт определенной эпохи из другого времени и места. Идеи и убеждения, которые они принимали без вопросов, для нас лишены всякого смысла — и наоборот. Под конец XX века на либеральном Западе принципы феминизма казались мне неопровержимыми: разумеется, я поступила в университет и устроилась на работу. Семья успеется — позже, если до нее вообще дойдет (а вот моя мама первого ребенка родила в 25). Разумеется, геям полагаются те же права: с какой стати двое мужчин не могут пожениться? Когда мне стукнуло 20 лет, вышла книга «Бог как иллюзия» (нашумевшая книга английского этолога, биолога и популяризатора науки Ричарда Докинза, чья главная мысль — что некоего сверхъестественного создателя не существует, прим. перев.), и я тут же ее купила. Я гордо звала себя атеисткой. Религию считала инструментом патриархального гнета и ничем иным.

Младшие миллениалы — те, кто родился после 1990 года вместе с главными актерами «Гарри Поттера» Дэниелом Рэдклиффом и Эммой Уотсон, — точно так же относятся к правам трансгендеров. Для многих из них это вопрос общественной справедливости, революционная идея целого поколения. Между возражениями старших левых феминисток и консерваторов, что человек не может самолично определять свой пол, они не видят разницы: и тех, и других считают реакционерами в плену устаревших представлений о том, что такое мужчина и женщина.

И именно миллениалов больше всего среди фанатов Гарри Поттера — а это весьма крупное сообщество выдает сотни тысяч фанфиков по его мотивам. Поэтому неудивительно, что два крупных сайта поклонников, «Дырявый котел» (The Leaky Cauldron) и MuggleNet, отреклись от автора эпопеи Джоан Роулинг, когда она в прошлом месяце заявила, что «женщина» — это биологическая категория и должна оставаться таковой.

Оба сайта на прошлой неделе пообещали, что удалят ее фотографию, перестанут ссылаться на ее сайт и будут писать о других ее начинаниях сугубо с хэштэгом #JKR, чтобы пользователям было удобнее отфильтровывать оскорбительный контент.

Чтобы сохранить любовь к Гарри Поттеру, его поклонники решили стереть его автора. Роулинг, как и Волан-де-Морт, оказалась таким злом, что само ее имя ее превратилось в табу — «Та-кого-нельзя-называть» (Дамблдор бы этого не одобрил. Как он учит Гарри в «Философском камне»: «Всегда называй вещи своими именами. Страх имени лишь множит страх перед тем, кто его носит»).

Чем же объяснить гнев, выплеснувшийся на Роулинг? Выйди сейчас восьмая книга о Гарри Поттере, она бы звалась «Гарри Поттер и отчаянное желание быть простым». Поклонники обнаружили, что та, кого они некогда считали всезнающей, кого они любили требовательной и неистовой детской любовью, — совершенно другой человек со своими взглядами и воззрениями.

Это уже своего рода клише — говорить, что миллениалы медленнее взрослеют по сравнению с родителями. Как заявила несколько месяцев назад моя мама: «Я по-прежнему считаю тебя ребенком. Но у меня самой в твоем возрасте уже было трое детей». У меня же детей нет.

Дети из среднего класса, родившиеся после 1990 года, дети, чьи родители покупали им книжки и билеты в кино, пришли на рынок труда уже после финансового краха, когда безбедная жизнь стала казаться недостижимой мечтой. Значительная часть этого поколения выросла вместе с Гарри Поттером, и многие не расстались с Гарри и Драко даже в свои 20, между постами в Инстаграме о тяготах взросления: как тяжко готовить еду или, скажем, стирать белье. И во многом они оказались правы: таким, как они, взрослеть оказалось нелегко. Немало смышленых и начитанных выпускников колледжей, которым еще десять лет назад светила надежная и денежная работа, угодили в ловушку случайных подработок и крошечных съемных квартир. Хотите жилье в большом городе? Удачи накопить на первоначальный взнос. Хотите начать откладывать на пенсию? Сперва найдите стабильную работу!

Другие трудности взросления — это еще и осознание того, что люди заблуждаются, а мир сложен. Родители и кумиры — колоссы на глиняных ногах. Назовите это утратой юношеского идеализма или прагматизмом, но это позволяет выжить во взрослом мире. И эта внутренняя борьба еще предстоит фанатам Гарри Поттера. Они и так долго дулись на Роулинг за то, что она постоянно вмешивается во вселенную Поттера, пачкая их невинные детские воспоминания. Они забеспокоились, когда она постфактум сделала книги более инклюзивными, объявив Дамблдора геем и упомянув неких «индейских магов» в рассказе на Pottermore.

Оба инцидента напомнили фанатам, что поттериана — детище Британии 1990-х годов, чьи понятия и представления разительно отличались от нынешних. Первая книга вышла в 1997 году, когда британская поп-культура была поразительно белой, до легализации однополых браков оставалось более десятилетия, а популярнейшая газета страны ежедневно публиковала на третьей странице фотографии полуголых женщин. Тогда книги о Поттере — с их гармоничными женскими персонажами и отказом от аристократии — казались прогрессивными. Теперь они исторические.

Тонны фанатской литературы позволили юной публике переписать историю Гарри Поттера под собственные ценности, несколько смягчив их дискомфорт (но сохранив ностальгию по британской системе частных школ — бастионе элитарности). Более современные работы Роулинг из вселенной Гарри Поттера напомнили им, что ничто из этого не канон, и что на языке интернета «проблематичен» сам их кумир.

Такие отношения между фанатами и авторами — отличительная черта современности, этакая требовательная близость. Энид Блайтон и Роальда Даля разгневанные читатели, обиженные их мнениями и сюжетами, не донимали (Даль известен антисемитскими заявлениями, а книги Блайтон — попросту пособия по бытовому расизму). Они не застали жалоб на вопиющую «белизну» и «гетеросексуальность» своих книг и не отпугнули читателей откровенными твитами.

Роулинг со своим взглядом на проблемы пола, пусть и сочувственным, все же бросает вызов горячим убеждениям своих фанатов-миллениалов. Ее пост поднял вопросы о сексуальном насилии, раннем переходе и атмосфере запугивания, которая сопровождает дискуссии на эту тему. Она утверждала, что ее собственный опыт семейного насилия научил ее важности однополых пространств и посочувствовала жертвам трансгендеров. Ее критиков это не убедило. Рэйвен Смит из журнала Vogue назвал ее пост «многословным эмоциональным пустословием, к которому обычно прибегает ваша бывшая, сообщая о расставании». Аджа Романо из Vox — «глубоко обидным произведением, замешанном на театральном заламывании рук, притянутых за уши аргументах о злодейских трансженщинах, устарелой науке и неинклюзивных взглядах». «Особенно поражает эгоцентризм автора», — замечает она. Романо — а у нее в профиле указаны местоимения «она» и «они» — пишет, как убрала книги Роулинг со своей полки, не в силах примирить свою небинарную личность с любовью к Поттеру.

Немудрено, что трансгендеры ощущают опустошенность и беспокойство: их личности и тела стали солдатами культурной войны. Многие феминистки — сторонницы Роулинг ощущают то же самое. Но перемирие невозможно без спора, который решит поставленные Роулинг вопросы. Однако вместо уважительной дискуссии мы видим, как Уотсон, актриса, сыгравшая Гермиону Грейнджер, рассыпается в пустых любезностях: «Я хочу, чтобы мои транспоклонники знали, что мы, я и многие другие по всему миру, видим вас, уважаем и любим такими, какие вы есть».

Рэдклифф выступил с более пространным заявлением — но тоже не предложил, как вырулить из этой правовой и культурной трясины. «Трансгендерные женщины — тоже женщины, — написал он. — Понятно, что нам нужно сильнее поддерживать трансгендеров и людей третьего пола, не подвергать сомнению их личность и не причинять им дальнейшую боль».

Некоторые реакции в соцсетях на пост Роулинг были откровенно злобными — причем самые возмущенные пользователи продемонстрировали полное равнодушие к затронутой ей теме сексуального насилия. Оскорбленные чувства затмили физические раны Роулинг. Если признать, что взгляды Роулинг во многом сформировало пережитое ей насилие и что это участь многих женщин, делить людей на угнетателей и угнетенных становится труднее. Винить жертву среди прогрессивных активистов строго воспрещается, равно как и ставить под сомнение чью-то гендерную идентичность. Поэтому вместо обсуждения конфликт попросту замяли.

Опять же отчасти это желание сделать мир проще. Поколение миллениалов выросло в мире, чей облик определили завоевания 1980-х годов, когда радужный фронт квир-активистов, феминисток и левых бросил вызов истеблишменту и религиозным правым: отрицателям СПИДа, сексистам из гольф-клубов, сторонникам сегрегации и телепроповедникам, разглагольствующим о Содоме. Сегодня провести разделительные линии стало сложнее, и современным левым непросто разобраться в столкновении двух угнетенных групп — например, консервативные родители-мусульмане и школьные программы в поддержку ЛГБТК.

Масса фанатов в своих комментариях к статье Роулинг рассуждают, о чем «на самом деле» был «Гарри Поттер» и предала ли автор его принципы. Посторонним эти споры могут показаться странными: аргументы о фашизме и евгенике перемежаются ссылками на гоблинов и оборотное зелье. Но это лишь доказывает, насколько глубоко поколение миллениалов сформировано Роулинг и ее миром. Такой эмоциональный синтез читателя и писателя происходит лишь с книгами, которые нас трогают в ранней юности (мне грустно, но я чувствую странное облегчение от того, что мой любимый Терри Пратчетт — уже покойный).

На сайте «Дырявый котел» один комментатор осудил «обеззараженный поток новостей, словно возвращение Волан-де-Морта». Другой заметил, что Волан-де-Морт демонизировал грязнокровок и магглов за то, что те не унаследовали магические способности: «Угадай, кто еще демонизирует людей за „неправильную" кровь?» Роулинг дала им инструменты как способ познания мира. Теперь настала пора оторваться от ее вселенной, узнать, где заканчивается Гарри Поттер и начинаются они сами. А это не менее важная веха, чем съехать от родителей и начать жить одному.

Что до меня, то подпорченные автомобильные поездки с родителями ушли в прошлое. Я все еще атеистка, но теперь осознала: религия учит родителей нравственности. Когда я росла, они добровольцами ходили на кухню для бедных, и на нашем рождественском обеденном столе всегда накрывалось место для кого-нибудь одинокого. Последние несколько месяцев мама ходит в больницу к больным и умирающим и мучительно переживает, как бы не занести covid-19 (хотя ей самой 75).

Мои вопросы насчет родительских убеждений по-прежнему законны: запретных тем не существует. Моя критика организованной религии — тоже. Но жить доктриной за счет человечества нельзя. Взрослеть трудно, потому что мир — не армия Дамблдора против Пожирателей смерти, а Роулинг не превратилась в Волан-де-Морта в одночасье. Можете не соглашаться с ее мнением о сексе и поле, но она — редкий мультимиллионер, который платит налоги по той же ставке, что и мы с вами, неутомимый борец за права матерей-одиночек, основатель благотворительной организации, которая пристраивает детей из детских домов, и женщина, пожертвовавшая 1 миллион фунтов стерлингов на борьбу с пандемией.

Тем, кому кажется, что их отвергли или сбили с толку, следует искать утешения у персонажа, который и есть настоящий нравственный столп вселенной Гарри Поттера. И это вовсе не Гарри, мальчик-везунчик, которому никогда не изменяет удача и который никогда не ошибается. Это Северус Снейп. Его обидел отец Гарри, и он решил на нем отыграться, он любил мать Гарри и предал ее друзей, а потом искупил свою вину отвратительным поступком. Задира, жертва, злодей и герой — одним словом, человек.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.