Москвичу Кириллу Попову повезло. Он оказался в трудовом лагере в тот период, когда заключенных уже начали освобождать. Поэтому он пробыл заключенным всего два года.

В феврале 1987 года, то есть тридцать лет назад, в СССР началось систематическое освобождение политических заключенных. Процедура продолжалась до распада Советского Союза. Тогда все трудовые лагеря были закрыты.

Точных данных о числе узников совести, находившихся в трудовых лагерях, нет. По оценкам, их было около 14 миллионов. В Советском Союзе было 30 тысяч лагерей разных размеров.

Доносчиком был знакомый


Попов оказался в трудовом лагере в 37 лет. Он распространял запрещенную литературу и работал в организации, которая занималась защитой прав человека. На него донес знакомый, который раньше сам распространял подобную литературу.

С другой стороны, Кирилл частично винит себя сам за то, что попался.

«Нужно было прятать материалы лучше, но тогда я не понимал их значимости», − говорит он.

Сейчас в России все больше людей мечтают вновь оказаться в СССР и восхищаются основателем архипелага ГУЛАГ Иосифом Сталиным.

Согласно исследованию Левада-Центра, опубликованному в феврале этого года, сейчас к Сталину относятся положительно 64% россиян. В 2001 году этот показатель составлял 46%.

Кириллу Попову эти цифры кажутся необъяснимыми.

«В кругу моих знакомых нет ни одного человека, который хотел бы вернуться к той системе», — говорит он.

Хотя Попов не считает нынешний общественный строй хорошим, по его мнению, нынешняя ситуация все же гораздо лучше, чем во времена СССР. В качестве примера он говорит, что из СССР нельзя было уехать в отпуск в другую страну.

«У многих сейчас не хватает на это денег, но грандиозной разницей является то, что поездка возможна хотя бы в теории».

История ГУЛАГа и заключенные вызывали интерес

Интерес к вопросам прав человека появился у Попова уже в юности. Его мать знала многих писателей, в том числе, и получившего Нобелевскую премию Бориса Пастернака, книги которого были запрещены в СССР.

Вместе со своими знакомыми Попов начал тайно распространять листовки, в которых затрагивались вопросы прав человека. Сообщения отправлялись за границу. Небольшое количество, часто около десятка, распространялось в Москве. Люди, которые их прочитывали, передавали их своим знакомым дальше, многие делали копии. Так информация распространялась и за пределами столицы.



В листовках была информация и о тех, кто был отправлен в тюрьму или трудовые лагеря.

Активисты также собирали и публиковали информацию о тех, чьи гражданские, языковые или религиозные права были нарушены. Распространение подобной информации было запрещено.

Попов также работал в Фонде писателя Александра Солженицына. Через Фонд он установил связь с заключенными и начал переписку с некоторыми из них. Так он получал информацию об условиях пребывания в лагерях из первых рук. При помощи Фонда Попов отправлял посылки и деньги некоторым заключенным.

Резкий подъем и в тюрьму


19 июня 1985 года Кирилл Попов проснулся от громкого стука в дверь. Он пошел открывать, но еще до того, как он успел спросить, кто стучит и по какому вопросу, пришедшие сломали дверь и вошли в квартиру.

После непродолжительного обыска Попова отправили в Лефортовскую тюрьму, где ему пришлось просидеть ровно год.

19 июня 1986 года, когда начался его путь к трудовым лагерям на Урале, Попов, по его собственным словам, был абсолютно спокоен.

«Я думал, кого из своих знакомых встречу в лагере», − рассказывает он.

Сначала под номером 37 он попал в карантин, поскольку у него была тяжелая простуда. После этого его перевели в другую часть лагеря, а спустя два месяца перевели в другой лагерь, где он пробыл до весны 1987 года.

Попов не вспоминает лагерное время с ожесточением. Он говорит, что ему никогда не давали очень тяжелые задания, и он не застал жуткую летнюю жару или морозы.

Лагеря изменили жизнь Попова в том смысле, что он потерял работу, а на практике — и свою профессию. По образованию Попов — химик, и он так и не смог больше устроиться на работу по специальности.

Встреча с доносчиком

После освобождения Попов смог вернуться в Москву, и однажды он даже столкнулся на улице с человеком, который донес на него.

«Я с ним поздоровался, но разговаривать не захотел», − говорит Попов.

После этого они друг друга не видели. Сейчас 69-летний Попов не испытывает ненависти к доносчику, ему практически все равно. У них есть общие знакомые, но Попов никогда не спрашивал, как идут дела у доносчика.

«Не хочу, чтобы он услышал, будто я интересуюсь его жизнью».