С начала января на севере Синая джихадисты местного представительства «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред.) устраивают все новые зверства против египетских христиан. Каждый день десятки семей ищут убежища в Исмаилии, где их принимает церковь.


Она сидит на стуле со все еще закрытой пластиком спинкой. Ее седые волосы тщательно убраны под черный платок. На плечах — длинная шерстяная шаль, тоже черного цвета. Магда добралась до Исмаилии после долгого пути. Она устала, но держится прямо. Ее взгляд рассеян, потому что мысленно она все еще в родном Эль-Арише, столице Северного Синая, откуда она ушла после трагедии.


«Я — мать мученика Ваэля. У сына был небольшой магазин в центре города. Его жена и я, мы работали с ним. На прошлой неделе в магазин зашли трое в масках. Они застрелили его. Одна пуля попала в сердце, другая — в бок, а третья — в крест, который он вытатуировал на руке, как большинство коптов. Потом они швырнули на пол его беременную жену, взяли бутылку и пакет чипсов и спокойно ушли», — неторопливо рассказывает она, взвешивая каждое слово.


Магда внезапно останавливается, и по ее лицу начинают течь слезы. Затем она продолжает: «Мой сын… Он приносил мне лекарства и еду. Я жила благодаря ему. Теперь больше некому позаботиться обо мне, некому меня поддержать». Сидящий рядом ее брат Мехдат все еще не может прийти в себя: «Они убили сына моей сестры и продолжили убивать христиан одного за другим. Мы ощутили, что скоро наступит наш черед. Поэтому мы собрали вещи и уехали». Этот мужчина с узкой бородкой нервно потирает руки. Его плечи опускаются, и он с нежностью смотрит на сестру. В Эль-Арише он был учителем.


Военные заслоны


Кроме них, свыше 145 семей коптов за последние несколько дней пришли искать убежища в церковь Исмаилии, которая находится по другую сторону Суэцкого канала, примерно в 100 километрах к северо-востоку от Каира. Все они бегут от преследований группы «Провинция Синай», местного представительства «Исламского государства», которое призвало своих сторонников напрямую бить по христианам. Джихадисты действовали на севере Синая с 2011 года и принесли присягу ИГ в 2014 году. Список их преступлений уже весьма велик: десятки терактов против местных сил безопасности и несколько терактов в Каире, в том числе у консульства Италии в июле 2015 года и в коптской церкви в декабре прошлого года (29 погибших).


После подъема агрессии в конце января в Исмаилию постепенно прибывают новые семьи  на такси, автобусе или машине. Каждый день их насчитывается несколько десятков. Все они изнурены. Путь из Эль-Ариша в Исмаилию не так уж и долог (всего 200 километров), но он буквально усеян военными заслонами, что означает долгое ожидание и тревогу. «Мы потратили почти целый день, не зная, сможем ли вообще сюда добраться», — говорит пожилой мужчина. Он сидит за столом и жадно набрасывается на принесенную еду: он не ел два дня. Рядом с ним спит девочка, прислонившись к матери. Женщина убаюкивает ребенка. Они, наконец, в безопасности.


Набиль делает все, что может, для размещения этих семей. «У нас достаточно еды для тех, кто уже здесь: масло, чечевица, фасоль, консервы, чай, сахар. Примерно два дня в запасе. Но этого не хватит для тех, кто еще приезжают», — говорит он, бегая между кухней и предоставленными новоприбывшим комнатами. Набиль — дьякон. Он ходит повсюду, вооружившись ручкой, успокаивает людей («Слава богу, вы здесь, живые и здоровые»), находит игрушки для детей, которые скучают в большом дворе. «Мы сначала принимаем их здесь, предоставляем им пищу и кров на ночь, а затем регистрируем их и совместно с властями отправляем их в центры размещения», — объясняет он, протягивая бланк мужчине, который хочет зарегистрироваться.


«Нет будущего»


Неподалеку отсюда, в реквизированном властями молодежном центре десятки семей ведут беседу в тени выходящего на Суэцкий канал сада. Адиль Шукри сидит под деревом. Этот учитель французского языка из Эль-Ариша приехал на выходные с женой и двумя маленькими детьми. «ИГ убивает людей повсюду, в магазинах, на улицах, в домах. Они убивают и жгут нас. Как там можно жить дальше? Нам уже четыре года приходится иметь с этим дело, но неделю назад ситуация ухудшилась. Просто невыносимо. Решать проблему должно правительство, а не мы», — горячится он, размахивая руками.


В этот момент к нам подходит женщина в длинном белом пуловере. Ей есть что сказать, хотя в ее глазах видна огромная усталость. На цепочке у нее на шее висит серебряный крест. Имен Халим — около 30 лет. Как и всем остальным, ей пришлось бежать из Эль-Ариша. «У нас, христиан, нет никаких прав на Синае. Нам уже много лет приходится иметь дело с угнетением, убийствами, похищениями и угрозами. И власти ничего не делают. Наши дети не ходят в школу, у них нет будущего. Исламисты требуют, чтобы водители автобусов не возили христиан, а заправки не продавали нам бензин. Всем, у кого есть отношения с нами, может грозить смертная казнь. Они раздают листовки, чтобы изолировать нас от остального населения. Наша жизнь превратилась в ад». В ее руках маленькая сумка, в ней — все, что ей удалось забрать с собой перед отъездом.


Вдалеке виднеются просторы Синая, раздуваемые пустынным ветром песчаные дюны. Раздается гудок контейнеровоза, который идет через канал вдоль бедного региона, где скоро может не остаться христиан. Копты обосновались там с 1980-х годов, когда Израиль вернул эти земли Египту по мирному соглашению 1979 года. Нам мало что известно об обстановке на севере Синая, который находится под военным управлением после активизации военных операций против джихадистов в 2013 году. Свободы слова там нет, а прессе дозволяется печатать лишь сообщения о победах Минобороны, если она не хочет столкнуться с обвинениями в сговоре с врагом. Война уже унесла сотни жизней среди военных и мирных жителей во всех регионах.


Профессор Каирского университета Виктор Салама не видит ничего неожиданного в усилении агрессии против коптов: «ИГ использует проблемы египетского общества, чтобы настроить людей друг против друга. Происходящее на Синае говорит о сильнейшей напряженности между религиозными общинами, что не так уж сильно отличается от ситуации в Верхнем Египте, где эти общины регулярно вцепляются друг другу в горло. И каждый раз все заканчивается исходом коптских семей».