Хочется что-то сказать в трехлетие «взятия Крыма». Не политическое, а личное. Так сложилось, что моя жизнь изменилась в связи с этим к лучшему. Точнее — не в связи, а в то же время. Успешно выдавив меня из страны, власти сделали мне огромную услугу. Фактически я остался в России, в пространстве русской культуры и русского языка, но без Путина и в лучшем климате. Я перемещаюсь по миру из Вены в Париж, из Парижа в Лондон и везде попадаю в общество россиян и украинцев, словно не было никакого крымнаша. Но все же чувствую себя без вины виноватым.


Хочется забыть и не думать об этом, и не говорить. Сказать — не мое дело. Давайте заниматься искусством, оно вечно. Но нет такой привилегии. Любая встреча с новым человеком начинается с робкого выяснения: как относитесь?


Хочется отмежеваться, но не получается. Какова ответственность гражданина России, не участвовавшего в антиукраинской истерии, не голосовавшего за Путина, не поддерживавшего Крымнаш, но продолжает жить в России ее интересами? Каждый день общается, работает, иногда дружит, иногда любит тех, кто наоборот, поддерживал, голосовал?


Один мой друг, пацифист, говорит — главное, что обошлось без жертв. Но я вот послушал лидеров «ДНР» и «ЛНР» вчера в Ялте и могу уверенно сказать, что вся кровь последующей войны на востоке Украины — результат крымнаша. Хочется забыть и не думать об этом, и не говорить. Но любая встреча начинается с робкого выяснения: как относитесь?


Другой — у которого в Крыму дача, осторожно говорит: «Люди довольны, я видел». Ну, в принципе с любой территорией так можно. Вначале выселяешь местное население, нацию, для которой эта земля — родная. Потом десятки лет строишь там жилье для отставных военных. За службу на дальнем востоке — в теплые края. А затем смело говоришь «жители Крыма — за».


Третий говорит, что Хрущев незаконно отдал Крым Украине. Возможно. Вообще в истории было много незаконного, но тогда нынешним исправителям ошибок тем более следовало сделать все по закону. Раз старое беззаконие создает, а не решает проблему, то и новое беззаконие не станет началом счастливой жизни.


Четвертый соглашается, что в России действительно с крымнашем началось новое время. Изоляция, сплочение, дальнейшее превращение «плохой демократии» в «хороший авторитаризм». При этом полагает, что общество за три года осознало экономическую цену случившегося и готово ее платить. Но политические последствия коснутся уже детей. Мы их лишаем возможности жить в России и при этом быть частью большого мира. Впрочем, те, кто принимал решение, могут своих детей просто отправить заграницу.


Пятый говорит о том, что за время нахождения в составе Украины, никто ничего для крымчан не сделал, иначе не было бы таких настроений. Согласен, и видел даже, как донецкие отжимали крымский бизнес и т.п. Но это лишь говорит, что в случившемся наряду с моей виной, возможно, есть и вина украинцев. Мне моя вина ближе и больше меня заботит.


Допустим, я повинюсь. Но станет ли от этого легче? Повлиять на происходящее в России тоже не могу, Путина снять или что-то в этом роде. Единственное, что могу и делаю: создаю комьюнити, где украинцы и россияне работают над совместными проектами. То есть, если верить, что нынешний морок временный, то созданием таких очагов, в которых сохраняются и развиваются человеческие отношения, нужно и стоит заниматься.