Не новость, что за все годы независимости Узбекистана, практика прямой или завуалированной информационной дезориентации о событиях в республике, стала полноценным идеологическим инструментом шантажа и спекуляций, как у отдельных официальных внешнеполитических ведомств ряда стран, так и у «независимых и светских» международных и региональных НПО и журналистов.

Одним из свежих примеров подобной практики, стал появившийся в сети Интернет, комментарий-однодневка майского (2012 год) приказа Министерства высшего и среднего специального образования Узбекистана, ориентирующего подведомственные учебные заведения на контроль преподавательского состава колледжей и лицеев за посещением учениками интернет-кафе.

Цитата из текста комментария – «…В борьбе за умы узбекской молодежи с продуктами так называемой «массовой культуры», а также под влиянием событий «арабской весны» власти Узбекистана усилили контроль над пользователями интернета и мобильной связи».

Усилили контроль? Молодцы. Надо было это сделать раньше и без оглядки на западников. И сделать этот контроль еще более жестким и не только в целях ограждения молодых сограждан от «продуктов так называемой «массовой культуры» или влияния событий «арабской весны», но и от тех, кто через популистские ссылки на Аллаха и Его посланника, занимается распространением глобального влияния исламистской радикальной идеологии. В том числе посредством новейших информационных технологий. К слову сказать, их грамотная и масштабная Интернет-война против «не мусульманской цивилизации», мощно финансируется. И по факту это в разы мощней, нежели финансирование государственных структур, обеспечивающих информационную безопасность социумов не только в государствах ЦА, но и на всем постсоветском пространстве.

Повторюсь, что написанное не авторская находка и сегодня эти выводы опровергать вряд ли кто-то решится. Конечно, не считая тех, кто всегда отчаянно желает (из числа все тех же «независимых и светских») публично подискутировать и пошельмовать право граждан Республики Узбекистан, на собственную информационную безопасность.

При этом преднамеренно утаив, от той же узбекистанской аудитории – официальные структуры Узбекистана ответственные за информационную безопасность, в своем праве на ее обеспечение не отличаются от аналогичных структур практически всех стран мира. В том числе стран не просто с высоким уровнем демократии, но и достаточно жесткими нормативами ее зашиты, в том числе на информационном интернет пространстве.

Да, тех самых демократий, которые периодически позволяют себе критиковать власти республики в излишней жесткости к понятиям «религиозных прав человека», но намеренно не упоминающих свои же официальные выводы - «…радикальные исламисты, проповедуя свои взгляды в любой стране, в любом месте планеты, используют Интернет, позволяющий им целенаправленно выполнять свои задачи».

Не упоминают они, те самые образчики демократии в своих обращениях к народам Республики Узбекистан, то, что сегодня нет ни одной европейской страны, где бы уже не существовала питательная почва для распространения радикального ислама, в том числе идей протестного и вооруженного джихада, преподносимая, как единственная альтернатива для наведения исламского порядка в мире.

И уж точно во внешних стенаниях о нарушении «религиозных прав человека» в Республике Узбекистан не будут упомянуты две взаимно дополняющие аксиомы - даже самая умеренная и деликатная, современная трактовка вооруженного джихада, не способна скрыть его агрессивной сущности, в том числе виртуальной, вкупе не признающих ни компромиссов, ни правил ведения мирных переговоров. При этом, через интернет исламисты не просто ведут борьбу за христианские и иные не мусульманские души практически на всех языках мира, а методично углубляют мусульманскую дезинтеграцию, порождая уродливые формы религиозного фанатизма и домашнего терроризма. И происходит это с ориентацией не только на территории республик бывшего советского пространства, но и на страны с развитой и устоявшейся западной демократией.

Один из итогов этой работы - в США и государствах Европы мусульмане увеличивают свое численное присутствие не только за счет количества прибывших мусульман иммигрантов, но и за счет принимающих ислам натурализированных граждан этих стран.

Сколько их? Не единицы. Только в Америке за последние 12 лет, примерно 15 миллионов граждан приняли ислам. Примерно 50% от молодых мусульман Германии женятся на завезенных из стран Ближнего Востока мусульманках, дополняя и без того разбухший мусульманский генофонд.

Отрекшиеся от своих и национальных и религиозных институтов, под влиянием научно разработанных психологических приемов, они через интернет, одним только кликом изречения Шахада получают новые имена, и новую биографию, не у всех мирную, и не у всех миролюбивую. Но шокирует не столько статистика о них, сколько ориентация многих из них на нижеприведенные слова из текста одной из тиражируемых в интернете фетв (исламский призыв к действию) ставших поведенческим ориентиром, перечеркивающим государственные законы и общечеловеческие нормы поведения: «Мусульманин! Целый мир – твой фронт и будь всегда в конфронтации. Ищи смерть и получишь вечную жизнь».

Борются ли вне Узбекистана ведомственные структуры иных государств не только с «чумой» радикальной исламистской идеологии в Интернете, но и вербовкой в сети новых членов в группировки и их дистанционного обучения по применению средств массового уничтожения, и прочих губительных провокаций, ориентированных на мирный социум? Да. Но и это выше упоминаемая категория «независимых и светских», на общественное обсуждение не выносит. Впрочем, в правдолюбии «независимых и светских» в последнее время появились новшества, которые сложно не заметить.

Например, сегодня в популистской критике «всего и вся» оказавшегося вне зоны протестных рефлексов международной организации HRW можно найти новые тезисы, ориентированные на критику практики терроризма. Но и это не мешает миссионерам-правдолюбцам из скандально известной организации, маниакально требовать от правительств ряда стран, в том числе Узбекистана, признания права исламистов на легальную религиозную самоидентификацию, пусть даже радикальную и подрывную.

Нужны ли международному сообществу и отдельно взятым социумам подобные двойные стандарты и упоминаемые выше дезориентирующие оценки действий государственных структур использующих пусть не всегда комфортные для граждан методы, и формы их защиты от влияния идеологий разрушающих нравственные и духовные ценности? Сомнительно.