15 марта 1917 года февральская революция в Петрограде положила конец власти последнего представителя династии Романовых. Что думают век спустя о Николае II, которого в момент свержения газета le Journal de Genève рассматривала в первую очередь как жертву?

Польское издание Polityka напомнило в октябре, что в первый день февральской революции царь Николай II заявил в интервью одной газете, что ничего необычного тогда не произошло. Но кто же такой, последний из Романовых? Святой, кровавый тиран, некомпетентный глава государства или же просто жертва истории? Всего за несколько месяцев Россия перешла от царского режима к большевистской власти. Но как это стало возможным?

Courrier international предлагает по этому поводу анализ российского историка Александра Шубина в рамках серии материалов о столетии революций 1917 года и отречения царя. Дело в том, что в России по сей день не затихают споры о наследии последнее монарха. «Консенсуса нет как в обществе, так и среди историков», — подводит итог Борис Колоницкий из Европейского университета в Санкт-Петербурге. Хотя самые рьяные православные почитают Николая II как святого, многие россияне считают, что он принадлежит прошлому, а большинство историков критикуют слабость его политики.


Страх власти исчез


Но что же именно произошло век тому назад? Как пишет «Московский комсомолец», «пожалуй, все началось в тот февральский день 1917 года, когда находившийся в Царском Селе Николай II сказал дворцовому коменданту Владимиру Воейкову, генерал-майору свиты его величества: «Я решил в среду ехать в Ставку». В разгар Первой мировой войны император делил время между Царским Селом, где находилась императрица и дети, и Ставкой верховного главнокомандования, расположенной в Могилеве».


Роковая ошибка? «Император уехал, и власть словно исчезла. Во всяком случае, исчез страх перед властью». «Человек заурядного ума и слабой воли, он не был на высоте огромной задачи, стоявшей перед ним»: царь рухнул и был «унесен революционной волной», — писал Жорж Вагньер (Georges Wagnière), директор Journal de Genève, в номере от 18 марта 1917 года. Дело в том, что «светлые умы, даже среди самых больших консерваторов, наконец, понимают, что не достаточно раздавить революцию, чтобы спасти империю».


«Цивилизованные народы хотят управлять собой сами по правилам, которые обеспечивают каждому уважение его человеческого достоинства». Как бы то ни было, отречение царя в тот момент привело всех в ступор. «Небывалое событие в российской истории», — отметила газета. Сейчас это сложно представить, но «император избирается божественной волей, воплощает религиозную власть, является царем и Папой России», — продолжает Вагньер. Таким образом, Николай II отказался от «ноши, которую возложил на него Бог».


Примирение


По данным обнародованного в феврале опроса Левада-центра, почти половина респондентов заявили, что придерживаются положительного мнения о последнем царе. Что касается Владимира Путина, он частично реабилитировал его. Как бы то ни было, в целом наследие российских императоров было очернено советскими властями, поскольку их преемниками стали никто иные как генсеки Компартии. Путин же открыл памятники и выставки в честь трехсотлетней династии Романовых, а в декабре прошлого года задал тон, отметив, что столетие революций 1917 года должно было стать залогом примирения.


Для последнего живущего в России прямого потомка Романовых Павла Куликовского отречение Николая все еще окружено завесой тайны. «Его легко можно было бы избежать», — сказал AFP правнук сестры последнего монарха. «Он находился в изоляции, и у него не было ни семьи, ни друзей в тот ответственный момент», — добавил он, не питая иллюзий на счет перспектив Романовых в современной России. Так, недавний опрос показал, что всего 20% граждан хотели бы восстановления монархии.


В народной памяти за Николаем закрепилось прозвище «кровавый» из-за стрельбы по мирным демонстрантам во время революции 1905 года. Тем не менее, как пишет Journal de Genève, его восшествие на престол породило «столько надежд! Он был молодым и приятным человеком. Его лицо светилось честностью и добротой. (…) Он вступил на трон с самыми великодушными намерениями. Он дал нации конституцию и парламент. Был хорошим монархом. Он сделал то, на что не решаются терроризируемые общественным мнением демократии: вырвал из рук народа яд алкоголя». Наивность? В 1890-х годах 24% поступлений правительства шли от налога на водку!


Как считает Борис Колоницкий, царь попросту не был хорошим политиком и не смог справиться с культурными и социально-экономическими переменами в империи: «Он не хотел реформ. Это соответствовало его убеждениям, убеждениям ревностного монархиста». «Я даже не уверен, что хорошему политику удалось бы провести российский корабль через такие рифы. Трудности были просто огромные, — добавляет он. Первая мировая война еще больше осложнила ситуацию и спровоцировала кардинальные преобразования в России, пишет Journal de Genève.


Недобросовестность и косность


По сути, война «сделала массы восприимчивее к ошибкам, недобросовестности и косности всемогущей бюрократии из тысяч чиновников, которые были против самой идеи прогресса и преследовали исключительно личные интересы. Бардак в администрации лишь усилил и обострил все беды войны: голод, безработицу, нехватку угля, перебои с транспортом».
Нам известно, как «кончил» Николай II: большевики расстреляли его вместе с семьей и прислугой в июле 1918 года. Вагньер же тогда видел надежду в близившемся завершении затянувшейся войны. По его словам, нужно было смотреть «дальше нынешних событий, в более широкий горизонт», где зародится «Европа завтрашнего дня»…